«Очень интересно».
— Разве ты не ешь их, чтобы забрать силу мёртвых богов?
— Зачем же их сила мне сейчас? — усмехается Дахак, заканчивая этим разговор.
Вайю-Вата громко вздыхает и встаёт. Здесь ему ловить больше нечего.
Нахам не хотела подслушивать, но голос, ещё долго снившийся ей после той ночи, не дал уйти.
Это был он — Вайю-Вата.
Девушку терзали ярость и любопытство. Хотелось знать, как дела у бабушки. Всё ли с ней в порядке?
Последние фразы доносятся до неё, и сердце замирает. Они говорят о ней — Вайю слышится удивлённым, а Дахак уставшим. Она не успевает вовремя уйти, и Вата ловит девушку у входа. Он не выдаёт её другим, тихо закрывает за собой дверь. Внимательно на неё смотрит и направляется к входу в сад. Нахам следует за ним.
— Как поживаешь на новом месте?
— Не жалуюсь, — отвечает девушка, смотря себе под ноги. — Бабушка… с ней всё хорошо?
Вайю-Вата кивает, время от времени бросая на неё взгляд.
— Я обратил время, теперь она выглядит чуть старше тебя, — Вата слабо улыбается. — Ей это очень не понравилось. До сих пор со мной не разговаривает.
Нахам хмыкает, отлично представляя эту картину в голове.
— Она хорошо ест?
— Ну, ворчит, что вся еда одинаковая на вкус. Ругает слуг, что много готовят.
Сердце Нахам словно макнули в тёплый мёд. Она так переживала о судьбе бабушки.
— Ты рассказала им?
Вайю останавливается. Всё своё внимание обращает на Нахам.
— Нет. Разве бабушке будет от этого лучше?
Девушка качает головой и всматривается в водную гладь, в которой резвятся рыбки. Нахам хочет высушить чёртово озеро: зарыть его, предварительно спалив землю.
— Если Дахак узнает, что это бабушка украла его фарн — войны не избежать, — Нахам обращает всё своё внимание на мужчину, без страха заглядывая в чужие глаза. — Каким бы великим богом ты ни был, бабушку бы не спас. И ты, и она отправитесь в пустоту.
Вайю-Вата заворожён её глазами, голосом.
— Давно ты знаешь, кто я?
Нахам слегка приподнимает губы в подобие улыбки.
— Бабуля оставила книгу о мёртвых богах. И там было твоё имя. Как ты избежал участи других?
Вайю-Вата пожимает плечами.
— Пустота создала не злым и не добрым. Меня не волнуют их воины, так зачем тратить силы?
Нахам смеётся, её громкий голос проносится среди троп и деревьев. Мужчина внюхивается и озадачено ищет хоть что-то. Девушка ничем не пахнет — даже запах фарна чем-то заглушён.
— Ты теперь иная, дитя.
— Больше не похожу на крысу?
— На человека.
Сард находит их молчащими, созерцающими приход весны в здешние земли. Дэва выглядит удивлённым, но старается не подавать виду.
— Всё верно.
— Дозволение на проведение Навруза получено? — уточняет Вата.
Сард кивает. Бог поворачивается к девушке и тянет губы в широкой улыбке.
— Когда этот зверь позволит тебе выйти дальше своих владений, приезжай к нам на Навруз. Южные земли могут быть более гостеприимными, если ты не человек.
Вата подмигивает Нахам и, не прощаясь с Сардом, уходит.
— Как Зари?
Сард не удивляется её вопросу. Он слышит его чаще, чем собственное имя.
— Восстанавливается. Ты можешь зайти и проведать её.
Сард не понимает, почему Нахам этого не делает, а лишь донимает его. Девушка грустно улыбается, произнося ту же фразу, что и всегда:
— Ей лучше меня не видеть.
* * *
Я смотрю на его маленький носик, ручки, большие глаза, сверкающие подобно звёздам. Он цепляется своими детскими пальчиками за мои волосы и агукает, пытаясь привлечь внимание. Качаю его, и губы сами собой растягиваются в улыбке.
— Мой дорогой Ирадж.
Говорю тихо, но сын улыбается, слыша мой голос.
Моё сокровище. Закрываю глаза и вдыхаю запах младенца. Он пахнет молоком и любовью.