Чехарам не может смотреть на свою внучку. Та выглядит такой разбитой от одной лишь встречи с отцом. Её бедная нежная Нахам. Как же она справится без своей бабушки в этом мире?
— Как я могу от него отказаться? — тяжело вздыхает бабушка. — Ангра-Майнью такой же бог, как и Ахура-Мазда. Они дети одного отца, и живут в этом мире равное количество.
-
Ахура-Мазда — главное божество в зороастризме. Он символизирует свет, тепло, добро и честность.
-
— Великий Ангра жив, бабушка, а Ахура-Мазда — нет, — тихо говорит Нахам и садится на свою кровать.
— Как небо не может без земли, так и земля не сможет без неба, Нахам. Нельзя убить Ахура-Мазду, пока Ангра-Майнью жив.
Нахам качает головой.
— Не понимаю, правда, не понимаю, — Нахам смотрит на свои пальцы и пожелтевшие ногти от куркумы. — Будь твой великий свет жив, разве позволил бы он всему этому случиться?
Чехарам не знает, как объяснить, как утешить сердце внучки.
— Мы с тобой люди, моя милая. И от наших молитв и стенаний этот мир не изменится. Мёртвые боги, живые — они боги. Их время идёт туда, куда наше никогда не ступит. И я буду утешать себя остатками света, который хоть как-то любил людей, чем жить в мире живых богов, где мы для них еда.
— Лучше тогда в них совсем не верить. Зачем любить того, кто о нас не переживает?
Чехарам смеётся и кивает.
— Можешь в них не верить. Они это заслужили, — добродушно разрешает Чехарам.
Нахам улыбается.
— Подойди и повяжи его, — велит бабушка внучке.
Девушка смотрит на пояс с вышитыми знаками. Кажется, такой же пояс Чехарам отдала Зари. Нахам проводит по узору рукой и думает: «На поясе Зари были другие». Нахам снова смотрит на бабушку, и та ей улыбается.
— Ты же разрешила в них не верить.
Чехарам тут же хмурится и поджимает губы.
— Это знак Зервана.
-
Зерван — в иранской мифологии бог пространства и времени. Считается, что Зерван — это великая пустота, и он породил Ахура-Мазду и Ангра-Майнью.
-
— Ещё один бог?
— Всё, что есть на этой земле, имеет его часть.
— Тогда зачем мне пояс, если он везде?
Чехарам подзывает внучку к своему лицу, и когда та наклоняется, то получает подзатыльник.
— Можешь не верить в богов, но меня слушаться ты должна. Я всё ещё несу за тебя ответственность.
Нахам трёт затылок и кивает. Хорошо, если её бабушке так необходимо, она это сделает.
Глава 3. Мехреган
Примечание: Каве — в иранской мифологии герой-кузнец, поднявший восстание против тирана, узурпатора иранского престола Дахака (король змей/Заххак).
-----------------------------------------------
Любовью к сыну Каве переполнен,
В душе его огонь расцвёл.
И не был сын в желудке Змея похоронен,
Кузнец на зло восстанием пошёл.
Песнь 9. Сказания о Фаридуне.
Чехарам смотрела по сторонам. Её прямая спина казалась несгибаемой, и это успокаивало Нахам. Она знала, пока бабушка рядом, с ней ничего не случится. Но это неприятное предчувствие, что преследовало её уже какое-то время, не давало сердцу нормально биться. Нахам хотела отвлечься и блуждала взглядом по залу. Все семейства их дома уже прибыли и стояли на отведённым им местах. Главная ветвь в самом центре: ближе к свету, еде и теплу. От них в обе стороны шли вторые, третьи, четвертые и пятые ветви. Насколько Нахам знала, их семейство считается не самым большим. В поместье проживало двести пятьдесят человек, связанных друг с другом одной кровью, и около ста слуг, что приходили и уходили с других домов, чтобы заработать. Сейчас в доме служили принадлежащие Рату люди, ведь к Мехрегану все должны вернуться к своим семьям.
— Когда они уже начнут? — Чехарам ворчала под нос и этим отвлекла Нахам от разглядывания.
— Что-то ты беспокойнее, чем обычно.
— Это возраст, — бабушка от неё отмахнулась.
Нахам нахмурилась ещё больше. Девушка мяла в левой руке ткань платья, а правой проводила по открытой шее. Она не любила наряды для Мехрегана. Чтобы их запах лучше чувствовался, верхняя одежда открывала плечи, декольте и шею. Волосы по правилам нужно высоко закалывать. Такие наряды оголяли худую фигуру и рассказывали сразу же о её статусе. Тело Нахам на фоне старших семейств выглядело больным и измождённым, не позволяло даже в своих мыслях представить, что являлась частью чего-то большего, чем просто ничейная. Она смотрела на главное семейство, на Зари: представляла, каково бы ей было, если бы её мать не забрали.