— Если она отступилась от смерти, то любовь к сыну была даже больше, чем к тому мужчине.
«Тот мужчина? Ты ведь знаешь его имя», — тихо шепчет подсознание, толкая к истине. Говоря главную причину, почему Арнаваз желает быть ей. — «Сама произносишь его каждый день».
Нахам не слышала своего имени от Дахака уже давно. Он больше не спрашивает его сам и обращается к ней исключительно «мах».
— Луна.
Девушка улыбается. С недавних пор она понимает язык, на котором когда-то говорил Дахак. Понимает письмена в книгах. Многие вещи в замке теперь для неё ясны.
— Называет луной, как и её когда-то.
Луна — означает прекрасная. Так именовали красивейших женщин. Или тех, кого сильно любили.
Нахам подходит к высокому зеркалу и всматривается в собственный облик, не узнавая его. Острые углы скул вот-вот порежут тонкую белую кожу. Пушистые веера чёрных ресниц теперь обрамляют зеленоватые глаза, которые раньше были цвета чая. Ноги и руки длинные, как и сама Нахам.
Она походит на дэв и не понимает, как пропустила это: холод её не тревожит, еда имеет вкус, а всё вокруг неё — запах. Ей практически не нужен сон и отдых, а тело само заживляет раны, не оставляя на ней шрамов, даже тех, которые она получила в детстве. Новая кожа стирает всякие отметены из её жизни, стирает саму Нахам. Она даже испугаться не может: эмоции уходят вместе со старым телом, медленно тонут, потому и не сразу это заметила.
«Я становлюсь дэвой, но не понимаю почему».
Нахам отворачивается, не в силах больше на себя смотреть.
Она ищет ответы в библиотеке Вадаг. Сотни книг про древних людей, чужих богов и дэв. Днями напролёт пропадает там, ища ответы на свои вопросы. Пытаясь понять, как остановить то, что с ней происходит. Нахам уверена, что у неё осталось и не так много времени. Она не страшится стать дэвой, ведь это значит, что Нахам проведёт с Дахаком вечность, но если она потеряет себя? Если новое тело, новые эмоции и чужие воспоминания заберут себе всё, что она имеет?
Нахам не позволит этому случиться.
Поиски не приносят нужных результатов, и девушка почти в отчаянии. Она теперь может практически не спать, чтобы не жить чужой жизнью. Но любое тело имеет свои пределы, и не всегда такое выдерживает, поэтому к ночи она возвращается в объятия Дахака, что гладит её по голове, спрашивая, чем девушка так увлечена. Нахам отвечает всегда одно и то же:
— Древние люди.
Нахам скучает по Дахаку и решает сегодня закончить раньше. Оставляет раскрытые тома на полу, зная, что утром снова сюда вернётся. На улице уже собирается дождь, и девушка решает его не пережидать, а быстренько проскочить. Болезни её больше не возьмут. Она ступает в глубокие лужи, не замечая, как вода скапливается вокруг неё, обрастая в стену.
Нахам нервничает: покинувший страх возвращается, и чувства обостряются. Она ощущает то же, что той ночью у озера. Теперь девушка знает, кто с ней говорит.
— Ардвисура Анахита.
Стена воды падает, разлетаясь крупными каплями. Её дух поднимается над собственным телом и стремится к библиотеке. Она выглядит иначе, и дождь за окнами больше не хлещет. Девушка видит Дахака, склонившегося над пожелтевшими страницами. Корешок его книги потрёпан, но она сильно напоминает ту, что Нахам отдала Зари.
Картинка сменяется одна за другой, и Нахам снова в собственном теле, её бьёт крупная дрожь, а спина вспотела, хотя она стоит под проливным дождём.
Богиня вновь показала ей видение, но на этот раз более чёткое и понятное.
* * *
Дахак находит её у озера. Нахам сидит на зелёной траве и смотрит сквозь водную гладь. Её глаза пусты, а пальцы пускают круги по поверхности, пугая местную живность.
— Так ты рыбы не поймаешь.
Он улыбается ей. Нахам моргает, будто просыпаясь. Вытирает руки о собственное платье и встаёт. Дахак замечает, что фарн стала выше, и бросает взгляд на её ноги — она не обута.
— Голодна?
Нахам кивает и следует за ним, так и не проронив ни слова.
Мужчина подготовил приятный обед: свежие фрукты, мясо, сладкое вино. Девушка садится напротив него, хотя обычно устраивалась рядом. Она необычайно молчалива, и Дахака это тревожит.
— Что стряслось, мах? На тебе лица нет.