Ненависть прорастала в ней стремительно. Нахам так надеялась, что огонь сожжёт леса любви к Дахаку. Что этот гнев спасёт её. Но и этой надежде не суждено было сбыться. Наоборот, горячая ярость оказалась крепким плющом, обвивающим цепи любви. Они, работая в паре, приковали Нахам к Дахаку ещё плотнее, и она перестала помнить дни. Арнаваз уже жила вместе с ней.
Нахам стала запираться в маленьких комнатах высоких башен, когда просыпалась собой. Дахак её не искал — зачем, если она не Арнаваз? Мужчина знал, что скоро это закончится и любимая к нему вернётся.
Нахам сидела, запертая по собственному желанию, и плакала. Плакала долгие ночи, пока не услышала голос:
— Бедное дитя.
Нахам оборачивается. Видит её, такую же, как и в своих снах. Ардвисура Анахита.
— Для мёртвого бога ты часто вмешиваешься.
Богиня тянет губы в улыбке, садится рядом с ней. Луна светит сквозь неё, делая Анахиту прозрачной и невесомой.
— А ты часто плачешь для той, кто влюблена.
Нахам утирает влагу, смотря на водную гладь. Думает, а не появилось ли это озеро от слёз прошлых фарнов.
— Хотите поговорить с Арнаваз? — тихо спрашивает Нахам.
— Нет, ей мне сказать больше нечего.
Нахам переводит своё внимание на богиню и гадает, что той от неё надо.
— Ты ещё не дэва, Нахам.
Девушка затаивает дыхание, ожидая продолжения.
— А люди смертны.
Анахита дотрагивается до её ладоней, но растворяется во мраке. Нахам возвращает свой взгляд к озеру и горько усмехается.
— Они играют моей жизнью, как сами того захотят.
Нахам ступает голыми ногами по острым камням озера. Задуманное подогревает в ней ярость и жажду мести.
«Фарн божественен, его нельзя очернить, но всегда можно ослабить».
Она делает шаг в воду и поёт тихие стихи Зервану. Нахам не позволит ни Дахаку, ни Анахите, ни Арнаваз получить желаемого. Она лишит фарн всех фраваши, которых успеет.
«Если повезёт достаточно, то и фраваши Арнаваз отправится в пустоту».
Нахам берёт высокие ноты и выцарапывает знаки его имени, объявляя себя жертвой Зервана.
«Анахита хотела, чтобы я прервала собственную жизнь, а фарн продолжил своё перерождение. Но если я утащу не только свой фраваши в пустоту, то фарн ослабнет. От него больше не смогут питаться мёртвые боги, и пройдёт много времени, прежде чем фарн переродится».
Кровь горячими струйками стекает по её рукам. Она делает ещё шаг, проваливаясь в тёмные воды.
Нахам была рождена для того, чтобы быть забытой, и она исполнит желание Аши. Девушка отправится в пустоту, но заберёт с собой души других. Обретёт покой там, откуда не возвращаются. Она уйдёт человеком.
Дахак чувствует это — дыхание мёртвого бога. Он вскакивает и оглядывается. Анахита появляется перед ним слабым призраком, но голос её полон гнева.
— Ты должен её остановить! — кричит богиня.
Дахак делает шаг назад от этой ярости.
— Если не поторопишься, то и твоя любимая Арнаваз уйдёт в пустоту вместе с ней, — шипит Ардвисура.
Дахак чувствует, как что-то внутри замирает, готовясь умереть. Он бежит на улицу, не понимая, как не замечал запаха крови. Человеческого запаха.
Мужчина ныряет на глубину и вытаскивает холодное тело. Его руки обжигает чужая кровь, но он терпит. Дахак кладёт её тело на траву и пытается привести в чувства: массажирует уже не бьющееся сердце, посылает воздух в лёгкие, полные воды.
— Нет, — тихо шепчет он, не отрывая рук. — Нет-нет-нет...
Дахак не верит. Не может поверить, что мечта, в которой он жил, закончится прямо сейчас.
— Мах, прошу!
Он не перестаёт заставлять сердце биться и гонять кровь.
— Пожалуйста, Арнаваз! Не покидай меня, пожалуйста...
Дахак склоняется над ней, пытается учуять хоть что-то, но жизни нет.
— Арнаваз, нет…
Мужчина глотает горячие слёзы и гладит бледное лицо, что больше не откроет глаз.
— Жизнь моя, — хрипит он, целуя мокрую кожу, — душа моя… Нет!
Его крики собирают всех слуг и гостей, всех дэв и людей. Они наблюдают за тем, как самый великий и ужасный со склонённой головой умоляет смерть сжалиться.