Нахам слышит, как они уходят, и медленно тянет руку к спине бабушки. Касается её кончиками пальцев между лопаток и чувствует, как слёзы скапливаются в уголках глаз.
— Не поднимай головы, — Чехарам говорит тихо.
Нахам опускает руку.
«О чём же думает бабушка?», — мысли Чехарам для Нахам такие же неведомые, как и мир.
Чехарам смотрит вслед уходящей спины Вайю и проклинает его на чём свет стоит.
«Как только он посмел?», — Чехарам не верит. Не хочет верить, что Вайю-Вата и правда так с ней поступил. И она боится, что эта выходка продиктована не только его желанием. Боится, что за этой шалостью стоит что-то большее.
— Всем женщинам, не носящим детей, выйти в ряд. Начнём сбор урожая.
По залу проходится взволнованный ропот. Такого раньше не было. Обычно сбор урожая начинался с главной ветки и по убыванию доходил до дальних членов семьи, последними рассматривались ничейных. Но чтобы урожая собирали одновременно — это что-то неслыханное. Не говоря о том, что его начали с женщин. Нахам, как ей и было велено, следует за бабушкой, не поднимая головы. Когда ярко красный ковёр оказывается под её ногами, Нахам вся дрожит. Она старается, но тело совершенно её не слушается, и слёзы, что долго собирались, вот-вот хлынут рекой.
— Я рядом.
Тихий шёпот Нахам так удивляет. Зари стоит рядом с ней и осторожно берёт её за руку, скрывая этот жест пышным платьем.
— Подумаешь, что-то новенькое.
Нахам сильнее сжимает ладонь подруги и медленно выдыхает. Ощущения тепла в руке даёт иллюзию безопасности. Узоры на ковре больше не расплываются, и дыхание приходит в норму. Нахам справиться со всем этим. Они все справятся.
— Тебе там делать нечего. Подойди, — Вайю протягивает руку.
Чехарам смотрит на его ладонь. Она уже не помнит, когда в последний раз сама его касалась. Старушка переводит взгляд на свою внучку и старается не говорить. Не знает, что посыплется из её рта: ругань, проклятья или мольбы. Она делает шаг от Нахам, а кажется, что делает шаг от собственных надежд. Чехарам не вкладывает руку в протянутую ладонь и тихо становится рядом с Вайю.
Дэва по имени Сард, которого сопровождает Бейбут, словно не видит ничего вокруг и подходит к ближайшей женщине, делая вдох. Лицо его лишено всяких выражений, и он продолжает продвигаться вдоль по ряду, повторяя одно и то же действие. Чехарам бросает взгляд на последних двух девушек. Её внучка послушно смотрит в пол, пока Зари поглядывает украдкой то на дэву, то на саму Чехарам. И взгляд её не нравится старой женщине. Зари, пусть и выглядит ветреной, но мыслей в белокурой голове намного больше, чем в голове Нахам. Иногда Чехарам не понимала, почему Зари дружит с её внучкой. Раньше она считала, что Зари просто над ней насмехается, но чем старше становились девушки, тем сильнее крепчала их связь. Будь Зари чуть мудрее, она бы убежала от ничейных и уберегла бы себя от беды.
-
Дэва — демоны в зороастризме.
-
Сард подходит к последним двум претенденткам. Те смотрят в пол и жмутся друг к другу. Он наклоняется к блондинке и делает глубокий вдох. Его нос улавливает настоящий букет, от которого тут же раскалывается голова. Он не понимает, кто как пахнет, и лицо его хмурится. Отвратительный запах сырости и грязного тела перемешался с тонким ароматом фарна, того самого, что Сард так долго искал и даже не надеялся встретить в таком захолустье.
— Вы двое, вперёд.
Зари вскидывает голову и быстро смотрит по сторонам, чтобы понять, к кому обращаются.
— Живее.
Нахам, что стояла рядом, делает уверенный шаг вперёд, загораживая подругу собой, но та тут же становится рядом с ней, и они снова жмутся друг к другу. Это выводит Сарда из себя.
— Что прилипли? Разошлись! Ну!
Он повышает на них голос, но они не двигаются ещё пару секунд. Сард даже успевает удивиться этому: не многие матери после его грозного голоса столько мешкают, прежде чем отдать своё дитя, сколько эти девушки, чтобы сделать шаг друг от друга.
«Сёстры?», — думает дэва, но глаза сразу улавливают различия. Высокая, худая и измождённая брюнетка — на ней одно тряпьё. Да и цвет кожи слишком больной: местами жёлтый, даже коричневый. Блондинка же наоборот: лицо её свежее, груди полные, кожа блестит, и взгляд её выше других. Они не связаны одной кровью, не связаны статусом. Их миры вообще не должны пересекаться.