– У всех рас – женщина – это источник магии. До совершеннолетия её берегут, но после того как забирают искру, она становится никому не нужной. Самое ценное – это магия, потому что магия – это власть. Чем её больше, тем дороже деву продают. Устраивают аукционы, договариваются между родственниками. И как вы понимаете, у кого больше денег, тот и выкупает искру. Чем больше искр, тем выше резерв. Тем огромнее власть. Только вот в последнее время, всё меньше рождается дев с искрами.
– И я даже знаю почему, – зло рыкнула я.
Гном словно не замечал моё состояние.
– Почему?
– Всё дело в женщинах. Вы же не сможете рожать себе сами. Так почему такое отношение к той, что родила для тебя сына? Она носила его многие месяцы под своим сердцем, переживала тяготы беременности, а ты её в наложницы? Да ещё и без магии оставил.
– А зачем женщине магия? – искренне удивился Вальтер.
– Ты правда не понимаешь? – меня разобрало такое зло, – смотри, – я подошла и положила ладони на шершавый, холодный камень. Закрыв глаза, представила его не стеной, а занавесом. Руки сложились в жест «прозрачность», пальцы растопырились, а потом мягко растопырились, словно раздвигая невидимую пелену.
Сначала ничего не произошло. Лишь тёмная, плотная масса. Я углубила концентрацию, чувствуя, как магия вытягивается из меня тонкой, но упругой нитью. И тогда камень начал меняться. Он стал терять плотность, превращаясь в мутноватую, зернистую дымку. Я не видела кристаллов – лишь смутные, размытые тени в толще породы. Но Вальтер, заглянув в этот обманчивый проём, ахнул:
– Я вижу все камни, что внутри, но как? Это же... невозможно! – гном перевёл взгляд на меня и замер в потрясении.
– Я вот лично ничего не вижу, кроме тёмных точек, – в глазах потемнело, и я сползла по стеночке.
Очнулась на кровати. Сердце в страхе ухнуло вниз, но увидев, спящего на полу Вальтера, выдохнула с облегчением. Он услышал, что я проснулась и подскочил на месте.
– Госпожа, вы истощили себя. Разве так можно? – захлопотал он у постели, – нужно покушать. Я слышал, что, когда перенапрягаешься, необходимо восполнить силы за счёт энергии пищи. Я уже всё принёс.
Не сопротивляясь, я принялась сметать всё с импровизированного стола. Когда тарелки опустели, я откинулась на подушку.
– Ты меня принёс?
Гном кивнул.
– Нас кто-нибудь видел?
– Да, почти все. Госпожа, – гном замялся, – а то, что вы говорили на счёт женщин и магии, можете пояснить?
– Я думаю, – поудобнее устроилась я на подушках, – что для того, чтобы возродить магию в гномах, нужно прекратить отбирать искру у женщин. Шанс родить ребёнка с магией, если она будет у обоих родителей, значительно возрастает.
– Но мы всегда так делали! – воскликнул гном.
– Правда? А я думаю, что нет. Ты же сам сказал, что у вас нет доступа к родовым знаниям. Откуда ты можешь знать, как было раньше. Я считаю, что это целенаправленная диверсия против гномов.
– Но… что женщины будут делать с магией?
– Ты сам видел! – начала снова злиться я, – магия – разная. Кто-то будет зерно выращивать, кто-то кашу варить, а кто-то в недрах искать руду, причём без всяких браслетов.
– Но это… это… – у гнома не нашлось слов.
– Место женщины в постели, я помню, – со злостью рыкнула я, – а что мешает попробовать? А? Вдруг получится? Что важнее, отобрать искру, которая и так мала, или попробовать возродить магию у гномов?
– Я не знаю, – честно ответил Вальтер, – будет сложно переубедить целый народ. Даже я, хоть и видел, что вы можете, всё равно сомневаюсь.
– Тогда остаётся один путь, – я зло усмехнулась, – я посажу на трон сильную духом женщину, и уж она-то точно проведёт правильную политику.
– Никто её не воспримет серьёзно, – покачал головой гном.
– Даже с этим? – Я прошла в умывальню, вернулась с тяжёлым свёртком и открыла его на одеяле.
В тусклом свете комнаты они словно впитали в себя всё сияние забытых подземных солнц. Корона, браслет и перстень лежали на грубой ткани, и даже безмолвные, они источали невероятную, почти осязаемую мощь.