– Слушаюсь, госпожа, – Вальтер сгорбил спину, почти целуя пол.
Я ещё какое-то время злилась, а потом плюнула. У меня слишком большие планы, чтобы тратить силы на одного гнома. Девушек, безусловно, жалко, но нужно менять систему целиком.
– Как нам лучше обнаружить жилу, чтобы никто не смог отобрать у тебя это право?
– Предлагаю задействовать легенду, – немного подумав, ответил гном, – я объявлю, что начинаю ритуальный обход старых штолен по древнему обычаю – искать «дыхание спящей горы». Это почти забытая традиция, все о ней слышали, но никто не соблюдает. Мы уйдём на три дня с провизией. А когда вернёмся... я «случайно» споткнусь о выход новой породы. Так это будет выглядеть как воля горы, а не удачная находка. Никто не посмеет оспорить волю духов.
– Это будет чудо! – подхватила я его идею. – А спорить с чудом – дурная примета. Право первооткрывателя будет твоим по всем древним законам.
Идеально! Его идея оказалась лучше моей. Он предложил использовать суеверия своей расы, о которых я даже не подозревала.
На следующий день мы взяли еды на три дня, Вальтер распространил нужную информацию, и мы выдвинулись в направлении залежей. Хочу сказать, что смотреть на картах – это одно, а вживую искать – совершенно другое.
Нашли нужный нам отсек лишь на третий день. Я вымоталась, потому что приходилось применять «прозрачность» почти во всех закутках. Как же радовался Вальтер, когда увидел своими глазами «зелёные светлячки». Лично для меня все породы выглядели одинаково – серо. Значит, без гнома мне не обойтись. Браслет помогал не падать в обморок от истощения, всё-таки делать гору прозрачной оказалось энергозатратно. Еда закончилась через два дня, но я не хотела возвращаться без ничего. Жила оказалась далеко от стены, пришлось возвращаться за киркой и какое-то время долбить. К концу ещё одного дня, нам удалось добраться до первых зелёных кусков. В этом вопросе я доверилась гному, а он сказал, что это изумруды.
– Это же дорогие камни здесь? – уточнила я.
– Конечно. Только это действительно чудо, потому что в этой шахте добывали рубины.
– Что теперь?
– Принесём камни, покажем сразу всем. Думаю, самое лучшее время – ужин.
– А если кто-то кинется искать наше место?
– Обязательно бросятся. Только вряд ли найдут. Вы ведь поставите печать на это место?
– Какую печать? – опешила я.
– Магическую. Чтобы никто сюда не попал.
Я несколько секунд хлопала ресницами, разглядывая гнома. Стратег из него получился прекрасный. Быстро же он усвоил, что магия женщины творит чудеса. Развернулась и установила иллюзию в начале прохода. Нет тут никакого закутка. Могла бы и сама, конечно, догадаться.
Когда вернулись в общий зал, как раз подгадали на время ужина. Мы вошли, и голоса смолкли. Вальтер подошёл к столу, смахнул несколько тарелок и вывалил добытые нами изумруды. Наступила гробовая тишина. В тусклом свете зала грубые камни вспыхнули глубоким, живым зелёным огнём, заставив померкнуть унылое пламя светильников.
– Ритуальный обход помог! – громко возвестил Вальтер, – я нашёл это! Пласт небольшой, но работы хватит на несколько лет.
Зал взорвался разными голосами.
– И где это? – посыпались вопросы.
– Так я вам и сказал. Покажу, только когда документы будут оформлены, – предупреждающе оскалился Вальтер.
Гном сгрёб камни со стола, и мы ушли к нему в келью. Там он запер дверь.
– Лучше наложить на неё заклинание прочности, – тихо сказал гном, – думаю, что скоро пожалуют первые гости. Я пока свяжусь с Советом.
– Но ведь воровать нельзя! – воскликнула я, совсем не понимая местные законы.
– Заставить рассказать – это не воровать, – поучительно произнёс он, – нам нужно продержаться до приезда Совета.
От греха подальше, я быстро накинула на дверь «прочность», «усиление», «вам тут нечего делать» и обернулась к Вальтеру. Тревога сменилась любопытством. Оно просто кричало, желая узнать хоть что-то про новый мир. Как они общаются? Но...
Разочарование накатило мгновенно. Я-то думала, увижу нечто волшебное – магический кристалл для связи, или хотя бы резонирующий камертон, встроенный в стену. А в углу комнаты тупо висела плетёная корзинка, привязанная к грубой верёвке, уходящей в тёмную нишу в потолке. Это был какой-то каменный век в прямом смысле слова.