Та непонимающе посмотрела на меня.
– Кофту, не знаю, как она называется. В общем, сними верх. Повернись спиной.
Та послушно исполнила. Я тут же закрыла глаза и сжала ладони в кулаки, но картина уже врезалась в память. Вся её спина представляла собой лоскутное одеяло из грубой плоти – побелевшие шрамы соседствовали с багровыми полосами, будто над ней годами работал садист-художник. Кожа, стянутая рубцами, искривлялась, создавая уродливый рельеф. Хуже всего смотрелось место ниже лопатки – обширный шрам воскового оттенка, оставленный явно калёным железом. Именно он и перекашивал всё плечо, заставляя гномку горбиться.
Как она вообще жива? Ну ничего, миленькая, я попробую облегчить твои страдания, если моя магия сработает правильно. До этого момента я не думала о лечении, но сейчас меня просто разрывало от желания хоть немного облегчить её положение. И сколько таких по всему миру? Думаю – большинство. Что же это происходит?
Я громко выдохнула, собираясь с мыслями. Как правильно действовать? Что говорить?
Я сплела пальцы в первом жесте. Слова нашлись сами:
– Рубцы исчезают. Рассасываются. Кожа становится гладкой и эластичной. Ровной и чистой. Боль уходит. Приходит облегчение.
Плоть зашевелилась. Грубые шрамы потекли, бледнея и тая на глазах, как воск. Багровые полосы растворялись, уступая место новой, здоровой коже. Даже тот уродливый, стянутый рубец от железа начал разглаживаться, теряя свой неестественный цвет. Я чувствовала, как магия меняет её внешность и неожиданно добавила:
– Пусть прошлое потускнеет, покроется дымкой, как что-то чужое. Тебя больше не обидят. Я обещаю.
Руки порхали, а её спина выравнивалась, став идеально гладкой. Плечо кривилось по привычке, но я надеялась, что это быстро поправится.
– Повернись.
Миранда по-прежнему гипнотизировала пол.
– Посмотри на меня. Тебе легче?
Гномка вдохнула полной грудью. Я думала, что в её глазах увижу облегчение, крупинку радости, неверящий огонёк, но нет. Всё та же пустота и безнадёга.
Она пожала плечами, ничего не ответив.
А потом я опустила взгляд ниже и увидела клеймо, прямо на груди. От бессилия застонала и стиснула зубы. Урод, какой же он урод. На святое место, чтобы унизить, растоптать. Помню, какая боль терзала меня от метки на ключице, а здесь грудь – святое.
Вдохнула, выдохнула, стараясь успокоиться. Понятно, клеймо убрать не смогу, так же как и установки. Но я не позволю больше издеваться над ней. Никому. Я словно взяла её под свою защиту.
– Одевайся. Вечером посмотрю, чем ещё могу помочь.
Я развернулась и вышла из комнаты. Сколько вокруг зла и несправедливости. Но… я могу это изменить. Сейчас у меня получилось облегчить боль лишь одной гномке. Только в моих силах не просто исцелить шрамы, а перекроить саму ткань этой реальности. Для этого ведь меня сюда и закинули? Вальтер, его сыновья, эта сломленная женщина – они все пешки в большой игре непонятного монстра. Что ж, я принимаю вызов. В руках у меня оказалась настоящая, осязаемая сила. Не иллюзия или блеф. Я могу многое, как оказалось, главное, чтобы руки всегда были свободны.
Гнев остыл, сжался в комок холодной, твёрдой решимости в груди. Я могла бы наброситься на Вальтера с криками и угрозами. А толку? Что свершилось – так и останется. Но теперь я видела дальше. Чтобы сломать систему, нужны рычаги. Вальтер – один из таких рычагов.
Я сделала глубокий вдох, выравнивая дыхание, и медленно направилась к нему. Пришло время отдавать приказы.
– Вальтер, где сейчас живёт Миранда?
– В чулане. Там стоит койка и тумбочка. Ест она после нас.
– Ты освободил свою комнату для меня. Сам собираешься жить в гостевой?
– Да. Она маленькая, но уютная. Мне хватит, госпожа.
– Слушай меня внимательно: эта женщина, что родила тебе детей, будет жить в гостевой комнате. Одна. Выдашь ей ключ. Сам устраивайся, где хочешь. Отныне никто не поднимет на неё руку. Ни ты. Ни твои сыновья. Выдели ей одежду, чистую постель, приличную еду. И у неё будет один выходной в неделю. Пусть отдыхает, ходит на рынок, занимается собой. Ты всё понял? Какие приказы ты ей отдавал?
– Будет сделано, госпожа. А приказ один: слушаться меня и сыновей.
– Твои мальчики уже большие. Могут и сами убраться. Посмотри, во что превратился дом: везде паутина и грязь. Больной женщине с этим не справиться. Пусть они наведут порядок.
– Как прикажете, моя госпожа. Я накрыл стол. Нужно подкрепиться. Затем мы с вами отправимся к убогой. По пути надо зайти в одно место, где можно продать камни. Процент с договора начнёт поступать чуть позже, а я уже завтра хотел нанять строителей для возведения пристройки, прокладки труб и воды. Что скажете?