А вот дальше стало интереснее. И страшнее.
Жизнь женщины почти ничего не стоит. Только у драконов пары священны, но до того, как дракон встретит её, он не сдерживается.
В мире существует магия. Особенно её много у женщин, но пользоваться ей не разрешают, потому что она нужна мужчинам. Во время брачной ночи, они выкачивают её у женщины, оставляя ту пустышкой. Потом её считают бесполезной.
Так вот в чём дело – узаконенное магическое вампирство. Хотя, чего я удивляюсь, мои бывшие делали со мной то же самое: просто выкачивали не магию, а мои силы, мои эмоции и деньги. А потом, исчерпав, считали меня «бесполезной». Здесь это возведено в абсолют и прописано в учебниках истории.
Я будто посмотрела на свои отношения через лупу. Словно кто-то увеличил суть моей старой жизни до вселенских масштабов, чтобы я, наконец, разглядела суть.
Принялась читать дальше.
Существует понятие «избранная». Их берегут, ценят, лелеют, от них рождаются сильные магически дети.
Отбросила книгу прочь, словно обожглась, и стала думать, почему именно сюда отправила меня Энтара. Страх немного улёгся. Угроза изнасилования ушла, и я смогла здраво рассуждать.
Ну, вот закинула меня сюда книга, что дальше? Я ведь и так знала, что мои отношения – болото, и рано или поздно их прекращала. Ага, а потом влезала в новые, точно такие же. Потребность о ком-то заботиться ничем не вытравить.
Хотя, почему? Можно ведь любить себя. Пройти интересные курсы, а не тратить деньги на непонятный кредит на новый гаджет Сашки. Или съездить на отдых за границу, о которой мечтала постоянно.
Подняла глаза к потолку и хмыкнула. Энтара устроила мне отпуск. А где уже эльф?
Стоило о нём подумать, как раскрылся портал и появился он сам. Эльф осмотрел пространство, увидел книгу. Скривился.
– Меня зовут Илиндер. Я – целитель.
Я мило ему улыбнулась, всё-таки действительно красавчик.
Он стоял на пороге, прислонившись к косяку. Смотрел на меня так, будто я – интересная букашка, которую он принёс в свой муравейник.
– Спокойствие тебе к лицу, – произнёс он, констатируя факт. – Теперь ты не пахнешь страхом и помойной канавой. Это прогресс.
Я молчала, чувствуя, как сжимается желудок. Слишком цинично он говорил.
– Я только что провёл три часа в тронном зале, – он скрестил руки на груди. – Успокаивал твоих «возлюбленных». Убеждал их, что твой побег — досадное недоразумение, а не чья-то организованная помощь.
Он сделал шаг вперёд.
– Моя репутация теперь под угрозой. И всё ради чего? – Он окинул меня медленным, оценивающим взглядом. – Ради тебя. Хрупкого, прекрасного создания, которое так трогательно просило о помощи.
Ещё шаг. Расстояние между нами сократилось до пары метров.
– Ты обещала мне всё, что я захочу. Помнишь? – Его губы тронула тонкая, холодная улыбка. – Я не требую многого. В твоём теле есть сила, которая нужна мне. Орки выжали бы её из тебя грубо, как прессуют виноград. Я же… я сделаю это изящно.
Он замер прямо передо мной, пронзив холодным взглядом.
– Согласна ли ты возлечь со мной на ложе? – Он произнёс это так же спокойно, как если бы спрашивал о погоде. – Это плата за спасение. Иначе, я сделаю вид, что нашёл тебя в коридоре дворца, и верну правителям. Только после побега, они не будут с тобой нежны.
Замотала головой. Хотела крикнуть, но горло не издавало ни звука. Автоматически принялась выстраивать слова руками, но поняла, что эльф смотрит на меня как на умалишённую. Он-то знает, что я могла говорить.
– Тише, – его голос прозвучал у самого уха, а руки прикоснулись к вискам. – Сопротивление только усилит дискомфорт. Я не причиню тебе боли. Это не в моих интересах.
Зелёный туман окутал голову, мышцы перестали слушаться. Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, не могла даже отвести взгляд. Оказалась заперта внутри собственного тела, будто в парализующем коконе.
– Иди к кровати.
Тело повиновалось. Я скользнула на прохладную шелковую простыню. Он последовал за мной.
– А ты красивая, – эльф медленно очертил пальцем овал моего лица, спустился к ложбинке ключиц. – Будь ты эльфийкой, я бы оставил тебя себе. Но извини, это понизит мой статус. Твою искру я заберу. Завтра ты вернёшься домой, и никому ничего не расскажешь.