– Куба-ныч-бек, – задыхаясь от напряжения, заорал Краснов, – где?
– В Караганде! – донёсся свистящий ответ.
Тень дракона распахнула пасть. На стене отразились отсветы зарождающегося пламени, но вырваться оно так и не успело, майор выбил гадине зуб. Змей взвыл и упал, загрохотав разбитыми бутылями.
Алекс наконец поднялся. Колено ещё болело, но он всё равно упорно поковылял в конец коридора. Из бутылей воняло дрянной сивухой, поэтому разобраться от чего кружится голова, было не легче, чем найти причину отравления после попойки.
Тени на стене пропали, но из кухни доносилась суетливая возня и отчётливые удары. Неожиданно дракон победно зарычал и затопал прочь.
– Служу России! – прохрипел Краснов.
Алекс заглянул в проём. Наковец лежал на спине среди перевёрнутых столов. Руки и ноги разбросаны в разные стороны, будто он безмятежно плывёт по морской глади. Голова запрокинута, и вокруг неё святым ореолом краснеет тёмная лужа.
Дракон исчез. Оставив после себя лишь мокрый, липкий след на полу, тянушийся через всю кухню, и исчезающий под дверями с противоположной стороны большого помещения.
Губы майора зашевелились, и Алекс поторопился подойти. Опустился на колени и склонился к его лицу.
– Он не причём, – прошептал Краснов. – Жёлтые не виноваты.
– В чём?
– Во всём, – просипел майор. – С ХИБом не связаны. Они хотят честно трудиться и получать. Твой брат марионетка… а я уже… поэтому ты… магистр готовит вторую волну. Вирус только приманка, чтобы… в Ленинке здесь… спецхран… связной хочет лапши…
Он не смог договорить. Челюсть запрыгала.
Алекс вытянул телефон из кармана джинсов, но в скорую так и не позвонил. Краснов несколько раз дёрнулся и затих. Если теперь ввязаться в ФСБшные разборки можно застрять тут на несколько дней, а потом ещё на пару месяцев в КПЗ. Поэтому он встал и, не оглядываясь, побежал обратно в коридор. В голове стучало: «Не убей!».
Выбравшись из китайского ресторана, Алекс отошёл подальше и только тогда набрал номер брата. Иначе могли запеленговать его на месте преступления. На этот раз звонок не сбросили, правда, и отвечать не спешили.
– Какого чёрта! – завопил Алекс в тишину. – Мы так не договаривались. Я не подписывался на убийство Красного!
– Он убил маму и поплатился за это, – безмятежно ответил Майк.
– Он её изгнал!
– Кто из вас обличит Меня в неправде? Если же Я говорю истину, почему вы не верите Мне?
Алекса затрясло. Любимая библейская цитата батюшки в устах брата прозвучала, как эхо приближающегося апокалипсиса.
– Я не успел узнать, где он хранит линк. Я выхожу из игры, – процедил он в трубку, но в ответ раздался истерический смех.
– Ты не сможешь, – ответил Майк. – Нельзя отходить от плана…
– Но меня теперь будет искать ФСБ!
– Выбрось телефон и карту. А потом беги…
В динамике зашипело и застрекотало.
– Отступишь от плана, и вы оба умрёте! – предупредил магистр-чревовещатель и связь прервалась.
Алекс не веря глазам уставился на телефон, как будто вместо него в руках вертелся очередной змеёныш. Экран потемнел, но тут же зажёгся из-за пришедшего сообщения: «Третье задание выполнено. Четвёртое – «Не укради»! Не правда ли, очень своевременно?!!». Следом прилетела фотография, на которой брату с разбитым, окровавленным лицом, грозило дуло огромного пистолета.
Алекс задрожал и телефон, выскочив из рук, провернул в воздухе замысловатый пируэт и с оглушительным треском приложился торцом об асфальт. По экрану зазмеились изогнутые трещины, и он погас. Эхо разнесло по внутреннему двору старинного особняка сдавленный смех. Тени заметались по углам, а пыль поднялась мусорными вихрями, подталкивая его к бегству тугими струями ветра. Судьба всё решила за него. Мимолётом взглянув на труп телефона, он выскочил на Моховую и бросился вдоль бесконечной жёлтой трёхэтажки с богохульственными надписями на стенах. Она казалась ширмой, двухмерной фанерой, которая вот-вот грохнется и покажет истинное лицо столицы: купающихся в крови младенцев бюрократов и осенённых нимбами блаженных бомжей. А на другой стороне дороги, на Манежной площади, уже сходились в кулачном бою две толпы. Одна яростью раскрытых ртов провожала тающую в вечерних сумерках свободу, а вторая бездумно мычала скрытыми под медицинскими масками глотками. Они хотели поделить право что-то решать, хотя их мнение никогда никого не заботило. Замелькали кулаки, и наконец-то брызнула настоящая кровь.