Когда накрывала тоска, буддист предпочитал думать о бабах, но сегодня у него не стоял даже на это. Хотелось по-русски нажраться, чтобы хоть на несколько часов забыть, где он находится. Влив в глотку остатки бурбона, так что кубики льда стукнули по зубам, буддист налил ещё, но в этот момент загорелась тревожная кнопка на пульте.
– Fucking shit!
– What?
– Говорите по-русски. Лучше перебздеть, чем попасть в подвалы Лубянки, – попросил буддист.
– Возьмите Елисея Рябушинского под контроль. Интерфейс «Рупора» очень сложный, а установить нахождение исходных кодов до сих пор так и не удалось. Части программы разбросаны по серверам всего мира, поэтому получить их в полное распоряжение, скорее всего не удастся.
Пульт замигал, и в динамике раздалось шипящее эхо.
– Он под присмотром Алисы.
– Ваша либерально настроенная русская? Она настолько предана?
Буддист тяжело вздохнул.
– Она влюбилась как кошка и уже наверняка запустила в него свои когти. Так что никуда не денется.
Пульт удивлённо замигал и переспросил:
– Влюбилась?
– Да. Так что можете быть уверены, не отпустит его ни на мгновение.
– У них ещё практикуется это..? Это не… bias-free… что ж, некоторые особенности невозможно понять на расстоянии. Вы наш дорогой герой и вам полный карт-бланш. Главное не забывайте, что ваша личная ответственность перед страной теперь ещё выше. С героев особый спрос. Вы обязаны устранить все угрозы мировому порядку.
– Ради этого не жалко жизни, – поддакнул буддист.
– In God We Trust!
Пульт погас. Да и бурбон закончился намного быстрее, чем планировалось. Лёд таял и оплывал в бокале бесформенными склизкими кусками. Буддист снова вздохнул. В отличие от неунывающих шишек с «фермы» он больше не был уверен ни в чём, тем более в пресловутом «bias-free». Потому что сам хотел бы хоть раз испытать то безумное чувство, которое совершенно не вписывалось в каноны с детства понятного и простого, как русский табурет – «love». Здесь, на другом конце света оно даже звучало цинично, и не вызывало абсолютно никаких эмоций. А вот ускользнувшая от него Алисина любовь, разрывала сердце ядовитой тоской. Он ведь доверил этой рыжей бестии самое дорогое, что у него было. Своё искреннее американское сердце преисполненное любовью к человечеству. А она даже не удосужилась растоптать его, а когда пришёл самый неприятный момент, просто отпихнула носком своей туфли и побежала в объятия к тупому щенку. Разве это справедливо?
Руки зачесались ещё сильнее, и чтобы окончательно не разорвать их на кровавые лохмотья, буддист вцепился в подлокотники кресла. Он прекрасно выполнил свою работу, но впервые чувствовал, что провалился. Причём так глубоко, что от свободного падения слезились глаза, а неизбежное соприкосновение с твёрдой почвой казалось единственным разумным избавлением.
Часть 6. Не сотвори кумира
Радио шипело и выплёвывало новейшие факты.
– Всемирная организация здравосохренения, спешит сообщить самые актуальные новости. Опираясь на мнение независимых экспертов и ведущих аналитических агентств, не состоящих в санкционных списках, можно уверенно диагностировать начало второй эпидемиологической волны. Только за последние сутки количество заражённых увеличилось втрое. Всем, кто ещё сохранил остатки разума и чувство самосохранения следует немедленно залечь на дно.
Краснов с трудом всплыл из лужи малинового желе. Говорил же бестолковым консультантам, что надо использовать бутафорскую кровь. Она не липнет и не пахнет. Но киностудии на карантине распродали свои запасы блогерам, чтобы продолжать кушать хлеб с маслом во время карантина, и выделенные на реквизит деньги благополучно осели в бездонных генеральских карманах. Как результат, майор едва оторвал прилипший китель от пола и его парадный мундир безнадёжно окрасился в малиновый.
Прятавшийся на складе предусмотрительно эвакуированного ресторана капитан Синий, наконец, вспомнил о своих обязанностях и помог старшему товарищу подняться.
– Чего лыбишься?! – не выдержал Краснов. – Докладывай!
Тот сразу же посерьёзнел и театрально шмыгнул носом.
– Свой телефон он разбил тут, во дворе, поэтому мы перешли на пеленг по жидкой метке, которую ввели ему во время проверки на полиграфе…
– И кто теперь перестраховщик? – буркнул майор, отряхиваясь.
– Вы, то есть я, то есть мы, – зачастил Синий, но под брезгливым взглядом старшего вернулся к докладу. – Наши довели его до Ленинки, пока вы отдыхали и приходили в себя…