Он ковырял заусенец у ногтя большого пальца, пока не хлынула кровь, умоляя всех истинных богов храма, чтобы сеанс гипноза поскорее закончился. И в какой-то момент батюшка замолчал. Его плечи безвольно опустилась, и голова склонилась на грудь.
– Выпрямись! – потребовал Алекс.
Тело проповедника мгновенно напряглось, будто снизу его проткнул невидимый железный штырь. Позвоночник даже захрустел от резкого движения, а мышцы так натянулись, что между лопатками треснула сутана с амурами.
– Подними ногу! Выше! Ещё!
Только когда колено батюшки начало выгибаться в обратную сторону, Алекс отменил приказ. Он должен был убедиться, что тот не притворяется.
Телефонный звонок заставил его вздрогнуть, но он нажал на приём и прижал мобильник к уху.
– Громкую связь, – потребовал голос магистра-чревовещателя и услышав эхо своих слов в голой комнате, продолжил. – Хочу ощущать все твои движения. У тебя одна извилина, так что я возьму всё в свои руки, чтобы ты не накосячил. Что будешь говорить?
– Я готовился, – обиделся Алекс и повернулся к батюшке. – Теперь запоминай. Отныне и до конца твоих дней ты больше никогда не будешь издеваться над своими сыновьями, даже если они начнут делать то, что тебе совсем не нравится. Ты не станешь заставлять их делать то, что кажется правильным тебе одному. Даже когда они будут вести себя не так, как в твоих священных книгах, ты всё равно будешь добр к ним и будешь свято верить в то, что они почитают тебя…
– Хватит! – оборвал магистр. – Хреново ты готовился, без меня бы первое условие, так и не выполнил, – послышалось шуршание, словно он разворачивал скомканную бумажку. – Он меня слышит?
– Да, – взглянув на батюшку, подтвердил Алекс.
– Тогда, пусть повторяет: «Я его отпущу. Скажет отпустить и отпущу. Я его отпущу…».
Часть 3. Не убий Красного
Недаром говорят, что проблемы как снежный ком – прилипают одна к другой. Они не способны существовать по отдельности и поэтому сбиваются в стаи и нападают на беспечных людей. Таблетки делали Алекса мягким. Превращали в жертву, от которой у бешеной стаи сразу текли слюни.
Как только ХИБ поставил галку напротив заповеди: «Почитай отца», перед носом Алекса замелькало следующее задание: «Не желай дома ближнего твоего; ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего». У него даже сильнее набухли сосуды, поставляя кислород и ацетилхолин в мозг, чтобы он заработал более чем на пять процентов и разобрался с новой проблемой. Но сумасшедшие фанатики из запрещённой террористической организации, запрещённой на территории России, полностью не полагались на веру. Через пятнадцать минут пришла вторая смска: «Уйди из дома отца твоего, навсегда!!!».
Легко выполнять чужие приказы, когда они полностью совпадают с твоими желаниями.
Дело было за малым. Алекс поднёс батюшкин смартфон к его лицу для разблокировки, а потом заставил назвать пароль Интернет-банка. Выгреб всё, что позволяли дневные лимиты перевода средств. Мысли о том, что проклятые деньги не приносят счастья, разогнал по тёмным закоулкам разума, чтобы не путали. Безумцам, которые добровольно перевели их проповеднику, обратно ничего никогда не вернуть, так что и сомневаться не в чем. А ему надо на что-то жить, а когда вернётся брат, ещё и с группой решать.
Он собрал вещи. Хватило одной большой спортивной сумки. Батюшка учил скромности и аскетизму, хотя на самом деле жабил деньги.
Вышел из квартиры, даже не оглядываясь. Спустился вниз по лестнице, почему-то Отис одним своим видом вызывал приступ дремучей клаустрофобии. Ладони вспотели, и ручки сумки противно елозили по коже. Алекс повторял про себя, что не совершает дерзкий побег, но колени всё равно дрожали. Чтобы окончательно не распустить нюни и не рвануть обратно, он остановился и харкнул на стекло будки охраны. Застыл, разглядывая злые рожи охранников за стекающим по стеклу плевком. Но вместо облегчения накрыло второй волной тоски, также как в серый дождливый день, когда вода хлещет по грязному окну. Он даже пробормотал извинения. Охранники же не пускали такси на территорию жилого комплекса потому, что это их работа. Сторожевые псы не виноваты! Они сидят на цепи потому, что чувствуют тех, кого можно обоссать. Цепь передавливает сосуды на шее, замедляет кровообращение и препятствует развитию, но не мешает ссать на тех, кто поджимает хвост.