Он осторожно сделал шаг в сторону. Маленький, сантиметров на десять, не более. Затем еще один. Снова оглянувшись на охранника, он резко замер – охранник вдруг сдвинулся с места и направился к нему. Но Джастин не успел испугаться – охранник прошел мимо него и, видимо, все-таки решился подойти к медсестре. Джастин выдохнул. Теперь это точно должно означать шанс для него – как иначе объяснить то, что охранник покинул свой пост? Джастин на дрожащих ногах сделал еще шаг в сторону двери. Конечно, там не может быть выхода на улицу – не может быть все так просто. Но он должен был туда заглянуть – просто должен, совершенно новое состояние, которое диктовало ему это стремление, наивное любопытство и странную робкую смелость, сбивало его с толку и даже пугало.
Стоящие рядом с ним не обращали внимания, и даже бдительные охранники не поворачивались в его сторону. В глубине души Джастин уже просто мечтал, чтобы они повернулись, и ему можно было бы с чистой совестью вернуться в колонну и не пришлось бы так рисковать. Хотя, чем он рискует? Убьют на несколько дней раньше, чем планировали? Нет. Он снова вспомнил встречу с той девчонкой, Корнелией. Похоже, теперь ему было чем рисковать.
И, похоже, он начинал понимать, ради чего рискует. Джастин сделал еще один крошечный робкий шаг, и еще… Осмелев, он сделал шаг побольше. И именно в этот момент услышал возглас медсестры:
– Сэр, мы ждали вас!
Джастин замер, боясь взглянуть в ее сторону. Он не знал и не хотел знать, к кому обращены эти слова. Джастин находился всего в двадцати сантиметрах от двери. И она манила своим светом, который мог означать что угодно, но сейчас он означал одно – надежду. Нелогичную и маловероятную – ту самую невозможную надежду, которая только и могла быть сейчас у такого, как он.
И он сделал последний шаг, почти вплотную приблизившись к двери. За секунду до того, как услышал оглушительный звук шагов в конце коридора. Он снова замер, спиной чувствуя, как сокращается расстояние между ним и идущим. Он явно не успеет встать в колонну, а суетливые движения в этом спящем строю только привлекут внимание.
– Повернись.
Этот холодный голос сковал его, и Джастин не мог даже повернуть голову. Он так и стоял спиной к подошедшему сзади. Наконец он услышал звук еще трех шагов – и офицер встал перед ним. Холодными пальцами он взял его за подбородок и заставил поднять лицо.
– Как тебя зовут?
Ледяной взгляд этих темных глаз словно пригвоздил его к полу. Он был как акула – равнодушие пополам с хладнокровной волей. Темные волосы, зачесанные назад, острое лицо с выступающими скулами, плотно сжатые губы – о такого человека можно порезаться.
– Я задал тебе вопрос.
Джастин заставил себя открыть рот и тихо выдавить:
– Джастин… Саммерс.
– Джастин Саммерс, – повторил его имя офицер, словно пробуя на вкус.
Он все так же не сводил с него свой немигающий взгляд, и Джастин тоже не мог отвести глаза, он словно застыл или врос в пространство. Вдруг офицер неожиданно отвернулся, словно внезапно потеряв интерес, и направился к медсестре.
– Мисс Лэйн, – бросил он, – Вы не считаете, что нужно увеличить дозу для мистера Саммерса? Либо принять другие меры. Обсудите это с доктором.
Джастин похолодел и на негнущихся ногах вернулся на свое место. Он готов был отдать что угодно, лишь бы только снова не окунуться в это вязкое безразличие, которое культивировалось здесь, и которое, как ему казалось, спасало его, когда он сюда приехал. Сейчас оно ужасало его. И теперь, сколько бы дней ему ни осталось, он хотел прочувствовать их, прожить по максимуму – насколько это было возможно в его ситуации.
***
Максимиллиан мрачно взглянул на монитор пропускного датчика, затем на карточку-пропуск.
– И когда вы собирались об этом сказать? – перевел он взгляд на старшего сотрудника охраны.
– Простите, но через неделю назначена плановая замена датчиков, мы не хотели что-то менять до тех пор…
– То есть, до тех пор вы собирались оставить эту дверь без охраны? – перебил его Максимиллиан.
– Я все объясню, сэр, – раздался мягкий голос у Максимиллиана за спиной.
Он поморщился. Этот голос был знакомым и приторно-сладким, той неестественной сладостью, которая ощущается в испорченном блюде, когда вкус пытаются исправить с помощью избытка сахара.
– Мисс Томас, вас это дело не касается, уж извольте, – с раздражением бросил он.
– Как скажете, сэр, – снова раздалось за спиной, – но позвольте напомнить, что именно сейчас небезопасно менять датчики, так как…