Миссис Робертсон открывает дверь в смежную комнату своим электронным ключом и задумчиво останавливается в дверях. В комнате мягко загорается свет, и миссис Робертсон, потерев глаза, вынимает заколку из пучка на голове, ее темные волосы до лопаток рассыпаются волной по плечам. Помассировав виски, она сбрасывает туфли и ступает по мякому ковру, подходя к окну – это окно выходит на другую сторону, и из него открывается вид на реку Потомак – живописные причалы загадочно сияют зеленоватыми огнями, мосты с золочеными статуями перекинулись через реку, соединяя Вашингтон с Арлингтоном и другими пригородами.
Миссис Робертсон допивает уже вторую чашку чая, когда за спиной у нее раздаются знакомые неторопливые шаги, и теплая рука ложится ей на плечо.
– Я рад, что ты сегодня осталась.
Миссис Робертсон накрывает ладонь Корнелия своей и оставляет чашку на подоконник, все так же глядя в темноту за окном. Несколько секунд умиротворенного молчания наполнены незаданным вопросом, и миссис Робертсон наконец решает его задать:
– Корнелий… Не мучай ни себя, ни дочь. Оставь Нелу в покое. Что ей здесь делать?
Корнелий молчит, и только его тяжелый вздох служит ответом. Миссис Робертсон поворачивается к нему и продолжает:
– Оставь, вырастет – поймет. Она заканчивает школу, пусть лучше готовится к поступлению.
– Она вообще не думает об учебе.
В голосе Корнелия слышится досада.
– Может, поэтому и не думает?, – Миссис Робертсон кладет руку ему на плечо, страясь, чтобы эти слова звучали мягче, – Корнелий, ты живешь работой и не видишь жизни за этими стенами. Это наша с тобой жизнь, не ее. Дай ей самой разобраться.
Корнелий отворачивается и, помрачнев, отходит от окна. Он делает пару шагов, останавливаясь будто в растерянности, потом снимает пиджак и убирает в шкаф, садится на кровать. И только потом поднимает голову, в его карих глазах под нахмуренными бровями миссис Робертсон видит ту же твердость и непоколебимое упрямство, которое она узнает в Неле. Может, убеждения и не передаются по наследству, а вот характер – вполне.
– Ты не понимаешь, Лукреция, – Корнелий смотрит на нее исподлобья, – Дело не в выборе. Она должна понять, как важна наша работа именно сейчас. Нет ничего страшнее в обществе, чем оказаться ненужным обществу.
– Брось, – миссис Робертсон качает головой, – С твоими возможностями она сможет стать кем угодно.
– Я не хочу поддерживать ее инфантилизм, – Корнелий поджимает губы, – Пусть спустится на землю грешную. Я не заставляю ее следовать моим путем, но… она должна понять, ради чего мы работаем, и как устроена эта жизнь. А там пусть решает сама, чем будет заниматься.
Миссис Робертсон задумчиво кивает, берет чашку с подоконника и допивает свой чай в молчании. Затем садится рядом с Корнелием и берет его за руку:
– Ладно. Как скажешь.
Корнелий наконец смотрит на нее, и его взгляд смягчается:
– Где она сейчас?
Миссис Робертсон вздыхает с улыбкой:
– Рэй отвез ее домой, – затем, подумав, она добавляет: – А ты не поедешь?
– Я останусь здесь, – Корнелий протягивает руку и с усталой улыбкой заправляет прядь ее волос за ухо, – Только с тобой я чувствую себя дома.
Миссис Робертсон со вздохом поворачивается к нему:
– Корнелий… Лучше вернись сегодня домой.
Глава 5
Вернувшись домой, Нела упала на кровать, глядя на темный потолок, и закрыла лицо руками. Но даже в полной темноте у нее перед глазами стояло лицо Максимиллиана – самодовольное и уверенное, с хитрыми прищуренными глазами и снисходительной улыбкой. Жар в груди не утихал, а все мысли в голове находились в таком беспорядке, будто там прошлось цунами. Нела перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку, зарывшись в спасительную черноту, но потом со злостью отшвырнула подушку в другой конец комнаты и снова уставилась в потолок. Она была напряжена до предела, но при этом чувствовала себя совершенно опустошенной. И, главное, из-за чего? Из-за кого? От этих мыслей ей снова захотелось запустить подушкой в стену, но подушка уже лежала в углу, а других предметов, на которых можно было бы выместить злость на себя, поблизости не было.
Нела попыталась задержать дыхание, а затем сделать глубокий вдох, как когда-то учил ее отец, чтобы успокоиться. Еще один вдох, и еще. Прошло несколько минут, прежде чем сердцебиение начало успокаиваться и Нела попыталась разобрать свои скомканные мысли. Она не знала, что на нее нашло, но была уверена в одном: нужно сосредоточиться, иначе – все было зря. Максимиллиан был сволочью, и в то же время глубоко в душе она чувствовала, что местами он говорит здравые вещи – и поэтому он ее раздражал ее еще больше. И это было единственной возможной причиной ее волнений. Остальное нужно выбросить из головы немедленно.