– Корнелий… Я отлично все помню, откуда я, и кто я. И то, что я легко могла бы оказаться на месте тех несчастных, если бы мне в свое время повезло чуть меньше. Чем я отличаюсь от них?
– Лили… Не начинай, пожалуйста. Ты моя жена, и этим все сказано.
– Просто дай нам уйти! Ты назвал ее в честь себя, но она не твоя собственность. Ты не можешь разлучить меня с дочерью.
– Я и не хочу этого. Поэтому все еще прошу тебя остаться.
Снова повисла тишина, затем женский голос раздался тихо, в нем звучал холод и предельная отстраненность:
– Ты же понимаешь, что если бы не Нела, моей ноги бы здесь не было?
– Я все сказал, Лили. Приди в себя и подумай. И если тебе нужна дочь – ты останешься.
Мужской голос четко произнес последние слова, затем раздались тихие шаги и одна из теней растворилась в коридоре.
Четырнадцатилетняя Нела на цыпочках отошла от двери и в темноте комнаты вернулась в свою кровать, непонимание и тысяча вопросов наполняли ее голову, пока сон не сморил ее. Мама вела себя странно и почему-то не отвечала на ее вопросы, а папа… папа всегда любил ее – и будет любить их обеих, всегда. И от этого Нела немного даже злилась на мать.
***
Нела проснулась в четвертом часу ночи, поежившись то ли от дрожи, то ли от жары. Несколько минут она буравила невидящим взглядом черноту потолка и сжимала одеяло, отгоняя непрошенный сон, затем взяла в руки телефон и открыла зашифрованный мессенджер – с Энтони она обещала больше не связываться, но с Кевином связаться проще, и сейчас он наконец ответил:
"Ладно, раз настаиваешь – вот ссылка, которую ты просила. Но еще раз подумай, стоит ли выходить с ними на связь? Мы уже обсуждали. Это плохой вариант"
Нела с облегчением вздохнула и быстро напечатала:
"Спасибо. Я уже не уверена, что у нас есть другие варианты"
– Мистер Патерсон, позвольте спросить. Вы стояли на заре исследований Корпорации, и вы открыли метод нейроинтегрированного Смарт-сигнала. Что вы думаете о разработке имплантированного смартфона, который анонсировала Корпорация?
Герберт Патерсон склонил голову, прикрыв рот тонкими пальцами.
– Не могу сказать, что я рад столь поспешной реализации этой технологии. Я разрабатывал эту систему прежде всего для имплантов и искусственных органов. И ее ещё следует доработать. На мой взгляд, лучше проявить осторожность с подобными технологиями.
– После вашего ухода из Корпорации появилось множество слухов…
– Люди не терпят неосведомленности. Я могу их понять.
– В частности, насчёт ареста ваших счетов…
– Поверьте, у меня нет проблем с законом, что бы там ни говорили.
– Тем не менее, у вашего сына, Джозефа, возникли проблемы с выездом из страны, насколько нам известно? Вам известна причина?
– Мой сын планировал продолжать учебу в одном из английских колледжей, здесь нет ничего странного. Мы сейчас решаем вопрос насчёт визы. Судя по всему, кто-то из моих ассистентов ошибся с документами.
Беспомощная улыбка искажает его лицо.
– Конечно. Уверен, что все разрешится. И все же, вы готовы при необходимости подтвердить, что вы не одобряете использование вашей технологии?
– Меня слегка коробят ваши вопросы, – извиняющимся тоном усмехается Гербер Патерсон, – Надеюсь, это не дойдёт до официальных дебатов с Корнелием Холлардом. Мы все ещё друзья, и этот вопрос неоднократно обсуждали. У него своё мнение.
– Так почему вас коробит вопрос, если вы уже определили свою позицию?
– Знаете, теперь я уже не имею отношения к Корпорации, а мои исследования…, – Герберт пожевал губами, подбирая подходящие слова, – Я уверен, что мистер Холлард найдёт им самое достойное применение. В остальном для меня этот вопрос закрыт.
Из интервью на шоу «Бизнес и факты»
Глава 6
Вечерние центральные проспекты залиты солнцем, на первый взгляд даже более ярким, чем должно быть в это время суток – это обманчивое впечатление, потому что в зеркальных стенах солнце отражается, создавая бесконечные коридоры света, которые скользят потоком по широким улицам. Но свет с улиц проникает не везде – между оживленными кварталами теснятся узкие проулки, ведущие к спальным районам и окраинам.
В одном из таких переулков, в запыленной кирпичной стене будто из прошлого века, есть металлическая дверь с подтеками ржавчины, которая должна быть заперта. Но ее никогда не запирают – светловолосая девушка знает это. Осторожно крутя рычаги инвалидной коляски, она съезжает со светлого перекрестка в полумрак арки, в дали которой виднеется свет параллельной улицы. Гладкая плитка вскоре заканчивается, и вот она уже едет по старому выщербленному асфальту. Здесь девушка чувствует себя немного комфортнее – тут меньше людей, а она не любит встречать взгляды прохожих. Колеса вибрируют на неровной поверхности асфальта, но девушка начинает крутить рычаги быстрее, потому что ее не должны увидеть.