– Не уверен, что ты вообще понимаешь, чем мы тут занимаемся. И почему мы против Корпорации.
Нела смотрела на него, пытаясь прийти в себя. Разговор шел совершенно не так, как она ожидала. Женщина, Мира, подперла голову рукой, и снова обратилась к Неле:
– Ты же слышала о том, что было пол года назад? Как ты думаешь, чего мы добивались, когда произошел взрыв на поезде, который вез результаты разработок на новый сектор медицинского института?
Нела отвела взгляд, она уже не решалась озвучивать самый очевидный ответ.
– А я тебе подскажу. Думаешь, почему взрыв произошел именно в отсеке с последними результатами разработок? Думаешь, пресс-службы твоего отца врали, когда говорили, что разработки не содержат гремучую ртуть, следы которой нашли на месте взрыва? Так вот, знай – хоть в этом они не врали. Думаешь, взрыв случайно произошел, когда поезд проезжал пассажирскую станцию? Ты правда думаешь, что тот десяток гражданских, которые пострадали от взрыва, просто случайно оказались не в то время и не в том месте?
Нела потрясла головой, всматриваясь в свое обескураженное отражение в блестящей поверхности стола:
– Корпорация опровергла, что результаты разработок взрывоопасны. Многие думали, что взрыв произошел из-за замыкания при торможении поезда на станции…
Мира печально усмехнулась:
– Пресс-служба хорошо постаралась. Они даже не афишировали то, что почти все погибшие находились на грошовом пособии по безработице. В копилку статистики… Благодаря нам этот факт все же попал в прессу, хоть и ненадолго. Но те гражданские погибли при взрыве вовсе не за гуманизм.
Нела постаралась сохранять невозмутимость, хотя в голове стоял шум. Она пыталась переварить полученную информацию, хотя внутренний голос все настойчивее напоминал, что в глубине души она догадывалась о подобном. О том, что Луддиты не ограничиваются мирными методами, и что на войне все средства хороши… Но теперь, сидя рядом с Луддитами лицом к лицу, уже поздно давать заднюю. Нела заставила себя кивнуть, подняв глаза на женщину:
– Я… понимаю, что вы хотите сказать. Вы думаете, что я идеалистка. Но даже моих познаний в экономике достаточно, чтобы понять, что государство назовет любой уровень безработицы приемлемым, если решения принимают те, кому это выгодно. Убедить народ, что разработки опасны, это… тоже один из вариантов. Я не идеалистка. Думаю, что если бы вы могли обойтись без жертв… вы бы без них обошлись.
Мира отвела взгляд. Нокс еще раз оценивающе посмотрел на Нелу, словно пытаясь понять, верит ли она сама в свои слова. Потом он отвернулся и, будто ни к кому не обращаясь, в сторону сказал:
– Когда полтора года назад начался кризис, мы все хотели подстраховаться и найти вторую работу, пока есть первая. Но есть вещи, от которых застраховаться невозможно. По крайней мере, таким как мы, – Нокс перевел взгляд на Нелу, и она увидела в нем печаль и все то же… сожаление. – Вопрос в том, что ты об этом знаешь. А ты не знаешь об этом ничего.
Нела почувствовала, что все ее слова падают в пустоту. Что бы она ни говорила, она останется для них заскучавшей богатенькой девочкой – дочкой главы Корпорации, чем только еще больше раздражает их, и ей никогда не удастся объяснить им, почему для нее это так важно.
– Вы думаете, что я для вас бесполезна, – наконец проговорила она тихо, будто спеша закончить разговор, – Очень жаль, что я не могу доказать обратное. Извините, что… я вас побеспокоила.
Мира тяжело вздохнула и вопросительно посмотрела на Нокса. Его молчание снова было непроницаемо. Наконец он покачал головой:
– Ну что ты… Это не так. Ты еще можешь быть для нас полезна. Хоть и в другом качестве.
***
Джастин Саммерс рассматривал рельеф на светло-желтой стене коридора, ожидая очередного осмотра. Выступающие бугорки имели разную форму – некоторые были похожи на кляксы, некоторые – на куриные наггетсы, а большинство – на кучевые облака. Джастин прижимал к ним ладонь, чувствуя бетонно-бархатистый холод стены. В его отсеке все было катастрофически гладкое, белое, будто стертое ластиком – даже прикоснуться не к чему.
Остальные Испытуемые стояли или сидели на кушетке рядом с ним. Врач впускала их по одному. Не сказать, что осмотр длился долго, но Джастин успел пересчитать бугорки примерно на трети стены, пока предыдущий Испытуемый вышел, и зашел следующий.
– Эй, Бекка… Тебе тоже утром давали куриный суп?
Джастин услышал шепот справа и осторожно повернул голову. Темноволосый парень обратился к девушке с рыжеватыми кудряшками. Та едва взглянула на него:
– И что?
– Да ничего. Странный он какой-то. Не такой, как раньше.