Девушка пожала плечами:
– Да какая разница?
Только Джастин успел удивиться, как хмурый медбрат подошел и остановился прямо напротив парня:
– Если есть вопросы, ты сможешь задать их врачу.
Его голос звучал ровно, но Джастину от этого стало не по себе – абсолютная непроницаемость, с которой медбрат смотрел на них, не отходя, заставила и парня, и девушку опустить глаза. Когда из кабинета вышел очередной Испытуемый, медбрат коснулся плеча того парня и направил в сторону кабинета:
– Ты следующий.
Когда спустя пол часа в кабинете оказался Джастин, после осмотра и привычных вопросов о самочувствии он услышал новый вопрос:
– Как тебе еда?
– Нормально, – ответил Джастин.
Врач удовлетворенно кивнула и как бы мимоходом уточнила:
– Все как обычно?
Джастин на минуту замялся, а потом, встретив внимательный взгляд женщины, внезапно сказал:
– Куриный суп какой-то странный.
Он сам не понял, зачем это ляпнул. Но в этом бесконечном течении дней он уже перестал осознавать, сколько времени прошло. Неделя? Две недели? Месяц? Джастин понимал, что надеяться ему не на что. Но тянущиеся бесконечной пеленой дни в ожидании неизбежного поднимали в душе глубокую, затаенную тоску, которую до этого он старался глушить всеми способами. На предыдущем осмотре, когда их ровной колонной вели по коридору, Джастин видел, как один парень бросился к окну и изо всех сил ударился в него всем телом. Конечно, окно даже не дрогнуло. А остальная колонна Испытуемых осталась стоять, словно они и не заметили ничего, словно этот парень не имел к ним никакого отношения. И Джастин тоже остался стоять, как и все, молча, и даже опустив голову.
Но сейчас он сам не понял, зачем повторил слова тех ребят в коридоре. Что это могло значить? Да ничего. Ровным счетом ничего.
– Вот как? – врач с интересом еще раз заглянула в его медицинскую карту на мониторе и еще раз оценивающе посмотрела на Джастина, – Хорошо, можешь идти.
Второй медбрат, только что проводивший предыдущего Испытуемого, вывел Джастина в коридор.
Когда Джастина привели в кабинет для тестирования, он уже выбросил из головы то, что сказал врачу. Судя по всему, это не имело значения. Джастин не был удивлен – он уже привык, что от него здесь ровным счетом ничего не зависит.
Он прошел на свое место у компьютера, к которому его, как всегда, подвел медбрат. Датчики были закреплены на его висках и браслете, они пульсировали ровным зеленым светом. Джастин окинул взглядом кабинет – другие Испытуемые погрузились в свои задания и казались безучастными ко всему.
Компьютеры располагались на расстоянии друг от друга, чтобы избежать контакта между Испытуемыми во время выполнения заданий. Почти пустой кабинет погружен в тишину, не считая редкого шуршания бумаги – всем Испытуемым выдавались листы с лазерным карандашом для черновиков.
Привычные задания на логику, на уровень IQ, математические задачки и упражнения на смекалку. Раньше Джастин думал, как его ответы могут повлиять на его судьбу и порой старался не слишком умничать, но в то же время держаться на «среднем уровне». Сейчас Джастин расслабился и понял, что это не имеет большого значения – судя по всему, «слишком умным» он и так не являлся, раз его не забрали до сих пор. Он как раз и был тем середнячком, которого заберут в свой срок. Поэтому Джастин делал то, что мог – как ни крути, эти задания были единственным развлечением и единственным способом занять голову чем-то кроме мыслей о предстоящем.
Времени на задания отводилось больше, чем Джастину было нужно, и когда он закончил, то какое-то время продолжал равнодушно смотреть в окно. Оно выходило на строения Лаборатории, одинаковые серые корпуса, стоящие в строгой геометрический последовательности. Джастин даже не обращал внимания, какой это этаж. Должно быть, пятнадцатый. Или двадцатый. Какая разница? Он вздохнул и снова взял в руки листок бумаги, перевернул его и повертел в пальцах карандаш. Джастин неплохо рисовал, и только сейчас подумал, что это, в общем-то, не запрещено – по крайней мере, здесь, в кабинете. Конечно, выносить отсюда ничего нельзя, но сейчас-то его отсюда еще не увели. Он провел несколько линий, и на его лице сама собой появилась улыбка. Может быть, так люди и привыкают – учатся радоваться простым мелочам. Вкусный куриный суп, солнце за окном, на которое можно хотя бы изредка смотреть, листок бумаги, на котором можно что-то изобразить. Линии ложились на бумагу легко, хоть он и давно не видел ту девушку. Но ее лицо все еще четко стояло в его памяти, взволнованное, смелое и неуверенное одновременно. Корнелия, с которой он встретился всего раз, но был уверен, что не забудет ее.