Совет директоров был не столь лицемерен и откровенно говорил, что подобные возмутительные вещи не должны повториться, иначе, несмотря на все заслуги Корнелия, его нахождение на посту генерального директора будет вызывать все больше вопросов.
Но теперь Корнелий надеялся, что необходимые меры приняты. Во всяком случае, сейчас все станет проще.
Стоило ему об этом подумать, как раздался звонок. Взглянув на имя звонящего, Корнелий поджал губы. «Сэр, у меня для вас не самые приятные новости, – раздалось в трубке, – У вас нет предположений, почему ваша дочь движется в направлении заброшенного металлургического завода в районе северной дамбы?»
***
Около девяти часов вечера Максимиллиан уже собирался покинуть главное здание Лаборатории после плановой проверки модернизированных охранных систем, когда в дверь кабинета постучали.
– Сэр, здравствуйте, – улыбнулась Клэр Томас, осторожно прикрывая за собой дверь.
Максимиллиан вопросительно посмотрел на нее:
– Да, мисс Томас?
Медсестра смущенно улыбнулась, оглядывая его кабинет и затем спросила:
– Вы уже уходите?
Максимиллиан молча кивнул, включая с пульта сигнализацию и выключая широкий дисплей компьютера на стене – заметив, что Клэр не спешит говорить, он задал вопрос:
– У вас что-то случилось?
Еще немного помедлив, Клэр ответила:
– Да, сэр. Как сказать – может быть, это не важно. Но я думаю, что вам стоит узнать. Сегодня один Испытуемый, рисовал портрет… Корнелии Холлард, – медсестра замялась, протягивая листок бумаги Максимиллиану, – Ну, дочери нашего Корнелия, – пояснила она, подняв брови.
– Я понял, – кивнул офицер, – И что? Он мог видеть ее еще до попадания сюда. Хотя бы во время той небезызвестной трансляции.
Клэр задумчиво кивнула, и продолжила:
– Да, но теперь он здесь. И она… приходит сюда, насколько мне известно. Более того, я слышала от врача, что Корнелия говорила с одним из Испытуемых. Я не знаю, с кем именно, но…
– Я это проверю по камерам, – кивнул Максимиллиан, подходя ближе и беря листок из ее рук, – А вот почему Испытуемые могут говорить с кем хотят – это вопрос к вам.
Медсестра вопросительно подняла глаза:
– Но, сэр, за действия Корнелии здесь отвечает миссис Робертсон – формально, Корнелия – ее ассистент.
Максимиллиан улыбнулся одними уголками губ:
– А за действия своих Испытуемых отвечаете вы. А за возможную утечку информации или другие последствия – отвечаю я. Мы в одной лодке. Понимаете?
– Конечно, – кивнула Клэр, она казалась смущенной, – Поэтому я и пришла. Кстати, того Испытуемого уже перевели на второй этап.
Максимиллиан наконец взглянул на листок с рисунком – мельком, успев заметить заранее указанное на листах для черновиков имя: «Джастин Саммерс», и протянул его обратно медсестре:
– Можете это выбросить. И следите за вашими Испытуемыми как следует. За тем парнем – особенно. Если дочка Корнелия снова здесь появится, она не должна к ним подходить. С миссис Робертсон я тоже поговорю.
Клэр сдержанно улыбнулась и кивнула:
– Хорошо, сэр, – она как-то неуверенно оглядывалась по сторонам, пока Максимиллиан не посмотрел на нее вопросительно, направляясь к двери, и она продолжила, – Сэр, вы по пути к выходу не собираетесь посмотреть сканеры распознавания лица на лифтах первого сектора? Их заменили только сегодня, я могу спуститься с вами и показать…
Максимиллиан качнул головой:
– Не нужно, я сегодня уже…
В этот момент раздался телефонный звонок, и Максимиллиан выразительно посмотрел на медсестру, но, судя по всему, она не так поняла его взгляд, потому что продолжала стоять.
Услышав голос в трубке, Максимиллиан помрачнел:
– Как это случилось? Да. Я уже еду.
Он положил трубку и, увидев вопросительный взгляд медсестры, только бросил: