Это ее сын научен вести себя перед камерами, а ей самой, похоже, никогда это было не нужно.
– Расскажите нам, сложно ли было решиться на экспериментальное лечение? Для многих ваш опыт будет очень ценным.
– У нас других вариантов и не было, чтобы сомневаться, – женщина пожимает плечами, и тут же, спохватившись, добавляет, – Конечно, у меня с самого начала не было сомнений. Есть все основания доверять этой методике. Как видите, ожидания оправдались, и малыш Джерри теперь здоров!
– Расскажите, как вы узнали о болезни? Как понимаю, у вас все было отлично – столько контрактов, так быстро пришла популярность, Джерри признали самым очаровательным ребенком Америки. И тут такое…
– Да, нас позвали сниматься в рекламе в тяжелый для нас период. Мы тогда только узнали о диагнозе и не только о рекламе думать не могли, а вообще ни о чем…, – женщина опускает взгляд под тяжестью воспоминаний.
– Простите, а разве малыша Джерри позвали в рекламу не до того, как он узнал о болезни? Он заболел позднее, верно? – ведущий настойчиво смотрит ей в глаза, подняв брови.
– Простите… Да, точно. У меня уже в голове все перемешалось, – она со смущенной улыбкой качает головой.
Восьмилетний мальчик хлопает глазами и вопросительно смотрит на мать, открывая рот и пытаясь что-то сказать.
– Конечно, – с глубоким пониманием кивает ведущий, – Не дай Боже такое пережить. Пусть все дети мира будут здоровы.
Он убедительно смотрит в камеру, прижимая руку к груди, и затем наклоняется к мальчику с микрофоном:
– Малыш Джерри, скажи, теперь ты себя хорошо чувствуешь?
Парнишка привычно улыбается:
– Да, хорошо…, – он вопросительно смотрит на ведущего, который ждет продолжение, – Теперь у меня голова не болит. Вообще никогда. И даже на съемках не надо таблетки пить.
По зрительскому залу прокатывается недовольный ропот. Ведущий не ведет и бровью – публика здесь только для массовки.
– Джерри хочет сказать, что когда появились симптомы, мы заканчивали съемку, – оправдывается мать, глядя в зал, – Всего один день на съемках он пил таблетки…
Джерри непонимающе хмурится, но успокаивается, когда мать строго похлопывает его по плечу. Маме лучше знать, сколько это продолжалось.
– Просто малыш Джерри очень ответственный…, – улыбается женщина, – Мы предлагали ему закончить. Но он сам говорил – «Мам, контракт есть контракт!»
Ведущий смеется вместе с ней, глядя на мальчика с умилением. «Контракт есть контракт» – эти слова Джерри понимает. Только не он говорил их матери, а постоянно слышал от нее. Но маме лучше знать.
Вдруг из зала раздается громкий вопрос:
– А вы уверены, что эти клетки взяты из мертвого мозга? И даже если так, вас это не смущает?
Ведущий только улыбается в камеру, а затем смотрит в свои вопросы.
– Простите, мы должны что-то ответить? – шепотом обращается к нему миссис Грант.
Ведущий все с той же улыбкой шепчет ей на ухо:
– Здесь будет звук аплодисментов.
Из интервью семейного шоу «Счастливый час»
Глава 8
15-летний Джозеф Патерсон уже второй день прятался в подвале расселенного дома, предназначенного под снос на южной окраине Вашингтона. Он нашел помещение с дверью, которая запиралась изнутри, что было удачей – остальные входы в подвал не запирались, поэтому он не мог рисковать, оставаясь там. Первую ночь после побега из дома он провел, прячась в кустах парка. Это было относительно безопасно, учитывая, что смотрители парка, полуметровые роботы-Стрижи, не выходили подстригать растения раньше четырех часов утра.
В ту ночь Джозеф дождался раннего утра, почти не смыкая глаз, и, держась вдоль забора, осторожно выбрался из парка, когда уже открылись двери для посетителей – ночью никто не мог ни войти в парк, ни покинуть его.
Странно, насколько другим кажется город, когда ты осознаешь, что тебе некуда пойти. Стеклянные веранды ресторанов сияли в лучах восходящего солнца, и Джозеф под урчание живота уже в десятый раз с отчаянием обшарил свои карманы штанов – конечно, наличные давно почти нигде не использовались, но мало ли… Он проводил хмурым взглядом робота, развозящего заказы и остановился в тени дерева, наблюдая за скучающей молодой парой, сидящей за угловым столиком. Они даже не смотрели на свои тарелки, а вот Джозеф не мог отвести взгляд от их стола. Грибной жульен и паста с омарами – Джозеф прекрасно помнил сливочно-нежный вкус фирменного соуса своих любимых блюд, ведь он сам еще недавно частенько обедал в этом ресторане, а его отец регулярно брал здесь еду на вынос. Сжав зубы, Джозеф заставил себя отвернуться и пойти по направлению к дому своего друга и одноклассника Питера, родители которого еще недавно были рады видеть Джозефа в своем доме. Оставалось надеяться, что теперь, после того, как отца Джозефа арестовали за крупную растрату, родители Питера все еще будут согласны впустить его.