«Слышал, у твоего отца проблемы, – сказал Питер в последнюю их встречу месяц назад, – Мои родители волнуются из-за этого». Джозеф тогда беспечно улыбнулся: «Забей, мой папаня выкрутится из любого дерьма. У него такие адвокаты, что любого в порошок сотрут»
Теперь Джозеф понял, что на любого крутого адвоката найдется прокурор покруче.
Весь последний месяц отец не позволял Джозефу выходить из дома, не объясняя причин, что крайне раздражало Джозефа. Однако, отец уверял, что у него все под контролем, а аресты со счетов и имущества вот-вот будут сняты. Джозеф не сомневался, что так и будет, и еще больше бесился от невозможности встречаться с друзьями и посещать привычную школу вместо домашнего обучения. Но в последнюю неделю все переменилось: сначала отец объявил, что Джозеф едет учиться в частную школу в Лондоне, потом – что отправляет его пожить у дальних родственников в Австралии, а в последние дни вручил ему карту какого-то иностранного банка и велел не делать с нее крупных покупок, еще раз напомнив, что совсем скоро все наладится. «Зачем мне эта карта, если ты все равно никуда меня не выпускаешь?» – спросил тогда Джозеф.
Но когда в очередной вечер в их квартиру внезапно стала ломиться полиция, отец в панике крикнул Джозефу спрятаться в нише для белья за диваном и не высовываться. Джозеф просидел там еще час после ухода полиции, с бешено стучащим сердцем. Когда он наконец решился вылезти, то на негнущихся ногах обошел пустую квартиру, из которой все ценное имущество уже было вывезено несколькими днями ранее.
Как ни хотелось Джозефу остаться дома, даже в этой полупустой квартире и с абсолютно неясными перспективами насчет возвращения отца, он заставил себя быстро покинуть дом, захватив только ту самую банковскую карточку, которой он еще ни разу не пользовался.
Потому что за день до своего ареста отец сказал Джозефу: «Если вдруг за мной придут – не оставайся дома, слышишь? Не бери с собой телефон, он выдаст твое местоположение. Прячься, как можно лучше, доберись до бабушки в Денвере, денег на карте тебе хватит. Но я обещаю, что в любом случае выберусь. А до тех пор… Не давай властям знать, что ты один».
В первый же вечер Джозефа при попытке купить сэндвичи в супермаркете ждала новая проблема – карта оказалась заблокирована.
И вот теперь Джозеф, пройдя пешком порядка девяти километров, наконец стоял перед домом, где жил Питер со своими родителями.
Джозеф неуверенно поднялся по каменным ступеням и нажал на кнопку вызова возле дверей. Сканер распознавания лица зафиксировал изображение и на экране загорелась команда – «Пожалуйста, ожидайте приглашения». Джозеф привычно потоптался на крыльце, мимоходом бросив взгляд на свое отражение в зеркальном окне: его осветленные и окрашенные в зеленый дреды, покрытые пылью, растрепались и торчали во все стороны после сна на полу в подвале, хоть он и пытался их пригладить, а на желтой клетчатой рубашке красовались пятна – возможно, от жвачки или голубиного помета. По курносому веснушчатому носу и щеке протянулась длинная царапина от ветки колючего куста в парке, Джозеф с неприязнью отвел взгляд от отражения – ему хотелось верить, что пятна на рубашке все-таки от жвачки.
Экран мигнул: «Доступ воспрещен». Джозеф выругался и нажал на кнопку вызова повторно. Следующие две попытки также не увенчались успехом. «Доступ воспрещен» – упрямо показывал экран.
Борясь с желанием пнуть дверь, Джастин неуверенно развернулся и медленно направился обратно по тротуару, стараясь не смотреть на прохожих. В этом приглаженном благополучном райончике он впервые чувствовал себя лишним. Голодный желудок снова дал о себе знать, и Джозеф хмуро остановился перед раскидистой лиственницей у поворота. «Ты в курсе, что лиственницу можно есть?» – говорил Питер, когда они в детстве прыгали под этим деревом, пытаясь дотянуться до ветки. «Мы что, коровы, чтобы жрать иголки с деревьев?» – фыркнул тогда Джозеф. «Мне кажется, коровы их не едят, – задумался Питер, – И это листья, а не иголки. Да я же шучу. Мама вроде пиццу сегодня готовит, пойдем есть».
Сейчас Джозеф без проблем мог дотянуться до веток дерева. Он отщипнул пучок мягких листьев-иголок и засунул в рот. Кисловатый вкус даже показался приятным. Сжевав еще несколько небольших пучков, Джозеф задумчиво покосился на робота-стрижа на соседнем газоне, мерно двигавшегося по траве, на выглядывающую из окна соседку, на ее мужа, который, встав рядом с ней, подозрительно уставился на Джозефа, жующего листья.