– Как только моего отца освободят, он отблагодарит вас, – Джозеф радостно улыбнулся, – Я имею в виду… он тоже сделает пожертвования. Для вашего доброго дела.
Сестра Мэриетт успокаивающе коснулась его руки:
– Главное, чтобы мы спасли еще одного агнца. Похоже, твоего отца также постигла несправедливость. Ты можешь облегчить душу – расскажи о своем отце?
***
Тете Роузи было тридцать пять – тот самый возраст, когда ты либо делаешь вывод, что жизнь вроде бы удается, либо – что она не задалась капитально. О тете Роузи нельзя было сказать ни того, ни другого, если хорошо ее знать. Будучи сестрой Корнелия, причем, не только по крови, она просто не могла быть неудачницей. Не позволит честолюбие, ум, вложенные средства и силы. Не позволит брат, которым она по праву гордилась, не позволит окружение. Наконец, не позволит привычка – Роуз Холлард никогда не позволяла себе довольствоваться малым.
Роуз занимала высокий пост в одной из дочерних компаний Корпорации, причем, получила она его еще до того, как Корнелий стал главой Корпорации. Со смерти матери Нелы прошло два года, и за это время Нела виделась с тетей всего несколько раз. Как-то уж так получилось, что родственные узы у них были не слишком крепкими. Нела знала, что тетя живет одна, редко бывает дома, любит классическую музыку и фастфуд, держит собаку, за которой ухаживает домашний робот. А еще она была против использования человеческого материала, за что Нела совсем недавно уважала ее – до тех пор, пока год назад тетя внезапно не опровергла свое же мнение, причем публично – на саммите о разработках в сфере искусственного интеллекта. На вопросы Нелы она отвечала односложно, никак не объясняя своего решения. Долгое время Нела чувствовала затаенную обиду, но еще сильнее было непонимание. И только в последнее время Нела постепенно начинала задумываться, что, возможно, заявление тети не выражало ее истинных взглядов. Но поговорить об этом не было возможности, да и желания: не смотря ни на что, у тети был выбор, даже если что-то заставило ее убедить себя в обратном.
Прошло два дня с той кошмарной ночи, которую Неле было стыдно вспоминать. В первый день она вообще почти не выходила из своей комнаты, и лишь глубже зарывалась лицом в подушку, слыша стук в дверь и голос отца, который все пытался поговорить с дочерью. Только поздно вечером, когда отца не было дома, Нела вышла на кухню, чтобы выпить кефира и снова погрузиться в сон.
Утром на третий день, отоспавшись, кажется, на неделю вперед, едва открыв дверь своей комнаты, Нела услышала знакомый голос. Она замерла, недоуменно покосившись на дверь зала, откуда доносились голоса, затем осторожно подошла и остановилась в проеме.
Роуз и Корнелий сидели на диване, напротив которого находился большой монитор в стене, а рядом – панорамное окно. На экране телевизора мелькали очередные новости, которые были лишь звуковым фоном для разговора, помогающим избежать неловкой тишины во время пауз. А, может, Корнелий включил их, все еще боясь, что произошедшее похищение может просочиться в СМИ.
По разговору Корнелия и Роуз нельзя было сказать, что это брат и сестра. Светски-холодная, неживая беседа – хотя Нела уже и не помнила, когда было по-другому.
– Ты же останешься? – спросил Корнелий, – Нела по тебе соскучилась.
– О, обязательно, – с готовностью кивнула Роуз. – Давно не видела племянницу. Понимаю, у вас с ней сейчас не все в порядке…
Корнелий предупредительно кашлянул, словно нехотя прерывая разговор:
– Мы со всем разберемся.
– Не сомневаюсь. Конечно.
Роуз снова кивнула, как-то слишком поспешно, и Нела впервые за несколько дней тихо усмехнулась. Тетя всегда умела скрыть сарказм. Услышав ее усмешку, Корнелий обернулся.
– Ты вовремя. Проходи, у нас гости.
Помедлив, Нела вошла в комнату, сразу отметив, как отец произнес эти слова. В его голосе чувствовалась тошнотворно-официозная нотка. Вот даже это – «у нас гости» – разве так говорят о родной сестре, которая живет в двух кварталах от тебя и которая когда-то раньше приходила едва ли не каждую неделю? Тем не менее, Нела была почти рада видеть тетю. Та нисколько не изменилась со времени их последней встречи, разве что каштановое каре стало короче, а карие глаза казались уставшими. Тетя улыбнулась и встала с дивана:
– Время летит. Ты повзрослела, Нела.
Корнелий хмыкнул, не отворачиваясь от экрана с новостями. Нела чуть смущенно попыталась улыбнуться тете:
– Так и должно быть. Ты давно не заходила…
– Да, давно, – Роуз подняла брови и добавила, чуть помедлив, – Случая не было.
– Видимо, сейчас появился, – хмыкнула Нела.