Мимо проскользнули пара врачей в халатах, молча и сурово направляясь к лифту, потом почти пробежали несколько прилизанных и взбудораженных молодых ребят в костюмах – наверняка из айтишников или аналитиков, туда сейчас набрали много юных специалистов – Нела уже знала это из прочитанных отчетов, которые ей подсовывала миссис Робертсон, мимоходом рассказывая, как много талантливых ребят из лучших экономических институтов страны сейчас счастливы оказаться здесь. «Мы даем шанс юным талантам, мы максимально открыты к новым инициативам и свежим идеям» – говорила миссис Робертсон с гордостью, – «У нас каждый раскрывает свой потенциал. Где еще идеи вчерашних студентов рассматривают на совещаниях вместе с предложениями профессоров? А мы даем шанс всем, кому есть что предложить. В институтах Лиги Плюща студенты борются за получение гранта на право стажировки в нашей Корпорации. Мы оцениваем каждого по его талантам, и только по ним».
И стоило вспомнить, как в конце коридора показалась миссис Робертсон, пряча телефон в карман, она неожиданно тепло улыбнулась, и в уголках ее все-понимающих карих глаз появились дружелюбные морщинки:
– Здравствуй, Нела. Я по тебе даже соскучилась, тебя давно не было.
Нела едва не задохнулась от этих слов. Эта женщина наверняка даже не знала, что произошло в эти дни! Или знала, и потому была так показательно дружелюбна?
– Пойдем. Я хочу тебе показать кое-что интересное, – миссис Робертсон загадочно улыбнулась, направляясь вперед.
Нела молча последовала за ней.
– Беккер, что там с дверями на первом этаже? – миссис Роберсон на ходу слегка дернула за рукав бородатого мужчину, который только что закончил говорить по телефону и недовольно повернулся к ней, – Когда уже пофиксят баг со старыми пропусками?
– Серьезно, легче выпустить новые! – всплеснул руками мужчина, – Старая кодировка на каждом пятом включает тревогу – я сразу говорил, что их надо перевыпускать, а они – мол, улучшайте распознавание, старая кодировка ничем не хуже…
– Так перевыпускайте их, Беккер, слышишь? – миссис Робертсон нахмурилась, – Всем плевать на кодировку, лишь бы работало как следует.
– Это уже вопрос не ко мне, – мужчина поднял брови, – Ты знаешь, кто не хочет менять кодировку, и ты знаешь меня – я бы поменял хоть небо с землей местами, если бы мне дали добро!
Миссис Робертсон цокнула языком и улыбнулась Неле:
– Не одно, так другое, – она приобняла Нелу за плечи, – Видишь, нам тут скучать не приходится.
Пробираясь через «офисные джунгли», Нела старалась успокоить поднимающуюся в груди бурю гнева, сменяющуюся волнами отчаяния. Каждый шаг по сверкающему белизной полу Лаборатории, каждый вдох этого воздуха, пронизанный стерильно-офисной повседневностью, неприличной для этого места – казались Неле предательством. Она здесь, она уже в который раз здесь. Но она ничего не предпринимает – ничего, что имело бы значение. Каждое слово, каждый шаг сотрудников Лаборатории – бесстыдно-громкий, оглушающий – это их победа, и ее поражение. А она, Нела – имеет ли она право говорить о своем поражении, даже не приложив достаточно усилий? А иначе, она – лишь молчаливый соучастник творящегося здесь ужаса.
В потоке мелькающих лиц – сосредоточенно-озабоченных и уверенно-требовательных, и спин – сгорбленно-напряженных и расслабленно-уставших, взгляд Нелы внезапно выцепил до боли знакомую фигуру. Сердце сделало паузу.
Точнее, это были две фигуры. Нела машинально остановилась, едва не запнувшись о свои ноги. Рядом с уверенной фигурой Максимиллиана шагала сестра Клэр Томас, изящно покачивая бедрами, и что-то щебетала, глядя на него с улыбкой, слишком очаровательной для рабочего разговора. Нела не видела лица Максимиллиана, так как находилась на несколько шагов позади, и сейчас две фигуры все дальше удалялись по коридору в сторону лифта.
– Нела? Ты идешь? – Миссис Робертсон обернулась на вставшую столбом среди толпы Нелу.
– Конечно, – с трудом выдавила Нела, заставив себя сдвинуться с места.
Казалось, уже ничего не могло сделать этот день еще хуже. Но вот эта смазливая медсестричка, что-то нашептывает Максимиллиану – возможно, хвастается результатами своей работы и Испытуемых, или обсуждает другие эксперименты, которыми они здесь занимаются – с такой довольно-подобострастной улыбкой, которая сама по себе уже заставляла Нелу сжимать кулаки.
Две фигуры двигались все еще впереди, и Нела старалась идти не так быстро, чтобы и миссис Робертсон замедлила шаг, и им не пришлось бы встретиться с Максимиллианом и его… спутницей. Миссис Робертсон продолжала что-то говорить, но Нела, не слыша ее, только старалась успокоить дыхание и бешеный стук сердца, убеждая себя, что тому причиной три чашки крепкого кофе, которые она выпила с утра после бессонной ночи. Кошмары все еще не отпускали ее, во сне Нела постоянно видела цинично- жесткое лицо Нокса, глядящего ей в глаза, и его слова о том, как Луддиты подстроили взрыв на станции, чтобы обвинить Корпорацию. А еще слова Миры о химическом оружии, созданном Корпорацией только для того, чтобы продвинуть свои исследования. «Есть вещи, от которых застраховаться невозможно», – говорил Нокс. А незадолго до пробуждения перед глазами неизбежно вставало лицо Максимиллиана, склонившегося над ней среди безмолвных тел – внимательное и строгое, которое внезапно превращалось в лицо отца, и от этого ей становилось еще более жутко, и просыпалась она в поту, в полном смятении и с рвущимся из груди сердцем.