Ее брат с обидой проговорил:
– Они сразу сказали, что не станут с нами возиться. Может, им просто нужен был повод выгнать нас…
Сестра Мэриетт приобняла его за плечо:
– Теперь это все закончилось. И помните, если ваша мать была достойным человеком, Всевышний не оставит ее. Давайте продолжим, – она кивнула сидящему рядом послушнику.
Нела слушала в задумчивости, как один за другим эти люди рассказывают о посещении домов престарелых и хосписов, о работе в заповедниках и даже о волонтерстве в частных приютах для животных.
На душе у Нелы становилось тепло, и Нела сама не заметила, как радостная улыбка проявилась у нее не лице от мысли о том, сколько хорошего, оказывается, может сделать человек. Может быть, у этого мира и правда есть надежда, пока остаются люди, готовые бескорыстно заботиться о других? Ее размышления прервал голос сестры Паолы:
– Сестра Конни? Теперь твоя очередь. Не бойся.
Нела встрепенулась, сглотнув, и уставилась на сестру Паолу. Только сейчас до нее дошло, что ей тоже придется говорить.
– Просто вспомни что-нибудь хорошее. Чем ты можешь гордиться…
Нела лихорадочно огляделась по сторонам. Взгляды всех сидящих за столом были устремлены на нее.
– Ну, я…, – пробормотала Нела, прерывая молчание, – Не то, чтобы мне есть, чем гордиться…
Чувствуя нарастающую панику и пустоту в голове, она закусила губу. Но тут раздался тихий успокаивающий голос Пастора:
– Скромность – большая добродетель, сестра. Но признавая свои благие дела, мы уверяемся в своей способности служить Всевышнему. Поэтому не нужно стесняться. Любая малость имеет значение.
Нела сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Секунды шли одна другой, и тишина звенела как натянутая струна. Кевин и Энтони, которые сейчас отправляются в колонию, остальные ее друзья, которые сосланы невесть куда… Луддиты, которые хоть и были преступниками, но именно из-за нее погибли… И медсестра Клэр Томас, которой Нела обеспечила проблемы из-за своей глупой, неуместной ревности…
– Вы сказали, что доброе намерение – это тоже благое дело…, – выдохнула Нела, слыша громкий стук своего сердца, – Вот только одних намерений никогда не достаточно. Благими намерениями вымощена дорога… куда? Вы лучше знаете, Пастор.
С этими словами Нела вскочила из-за стола и, ни на кого не глядя, бросилась к выходу. Быстро спускаясь по деревянной лестнице, она едва не упала, но взяла себя в руки и все тяжело дыша направилась к двери на улицу. Благо, на первом этаже никого не было, а Нела была готова себя убить за то, что пришла сюда – как можно было подумать, что здесь есть ей место?
Но уже у самой двери она услышала шаги за спиной и затем голос Пастора:
– Постой, Корнелия.
Нела медленно повернулась, не поднимая головы:
– Извините… Мне не нужно было приходить.
Пастор понимающе покачал головой:
– Ты пришла сюда в поисках успокоения. И если ты сейчас уйдешь, то так и не найдешь его, – Пастор сделал шаг вперед, видя сомнения Нелы, и тронул ее за плечо, – Нелегко говорить при всех. Я слышал много историй, и теперь хочу послушать твою.
***
Пастор провел Нелу обратно на второй этаж, но в этот раз по другой лестнице, в конце коридора. Нела только неуверенно оглядывалась по сторонам, все еще ругая себя за несдержанность.
В большом молитвенном зале было тихо и темно, только теплый свет лампад сочился по стенам между арочных окон, за которыми в холодной ночи сияли городские огни. Все это казалось безумно далеким отсюда. В глубине зала у алтаря горели свечи, потрескивая и отбрасывая свет на большие деревянные кресты, расположенные симметрично справа и слева от амвона в центре зала.
В этом полумраке Пастор провел Нелу к одой из скамей, стоящих длинными рядами по обеим сторонам зала. Нела опустилась на скамью, все еще находясь в замешательстве.
– Ты сказала очень важные слова, – проговорил Пастор спустя пару долгих секунд, садясь рядом с ней, – Одного намерения никогда не достаточно. Но с намерения начинается все. Оно отражает истинные помыслы души…
– И что? – мотнула головой Нела, избегая смотреть на него, – Если на намерении все и заканчивается? В лучшем случае. А в худшем…
– Мы никогда не предугадаем всех последствий, – Пастор вздохнул и повернулся к Неле, которая все еще смотрела на свои колени, – Но если тебе нечего стыдиться в своих намерениях, то не стоит терзать себя уже свершившимся.