– Я думаю, Пастор, нам всегда есть чего стыдиться, – Нела наконец подняла лицо и встретилась глазами с Пастором, – Вы же знаете, кто я, правда?
– Правда, – кивнул Пастор, – Так расскажи, Корнелия, чего ты стыдишься?
Несколько мгновений Нела вслушивалась в тишину пустого зала и молчание Пастора, и в какой-то момент ей показалось, будто она здесь одна – во всем зале, или во всем здании, или где бы то ни было… И тогда Нела сама не заметила, как слова полились рекой:
– Из-за меня умерла моя мать. Из-за меня она не могла уйти. Но даже если прямой моей вины в этом нет… Я – дочь своего отца. Разве я могу жить, закрыв глаза? Я – часть своего отца, его плоть и кровь. И если он играет в Бога, распоряжаясь жизнями, то что должна делать я? Я не могу быть не при чем. Я могу либо примкнуть к нему, либо… ему помешать. Стоять в стороне – значит быть на его стороне.
– Каждый будет умирать за свое собственное беззаконие, – сказал Пастор, помолчав.
Нела дернула головой:
– Да… И за это тоже. Но вы думаете, я невиновна? Та история с трансляцией – вы думаете, что это все? Вы не знаете…
– Расскажи, мое дитя, и тебе станет легче.
– По моей вине… тоже погибли люди, – эти слова дались Неле с трудом, хотя она уже не могла держать их в себе, – Они были террористами. Но это не оправдывает меня. Я только хотела… Хотела найти тех, кто может все исправить. Но я всегда ошибаюсь. Я только и делаю, что ошибаюсь…
Пастор ничего не ответил, и Нела продолжила:
– …Но я не могла не делать этого. Только так я… могла бы оправдать свое существование.
– Дитя мое, мы приходим в этот мир не по своей воле, и наша жизнь – единственное, что нам принадлежит, – наконец ответил Пастор, – Тебе не за что оправдываться.
Нела горько усмехнулась:
– Не правда… Пастор. Вы правда считаете, что наша жизнь принадлежит только нам? Тогда почему я дала обещание спасти жизнь того парня в Лаборатории… Испытуемого… Кому принадлежит его жизнь? Кто сейчас в ответе за нее? Мой отец? Или я, которая обещала его спасти? – Нела отвернулась, пытаясь скрыть влагу в глазах, – Обещала… И… И посмотрите на меня… Кого я могу спасти?
– Я клялся языком, ум мой не клялся… Это слова Цицерона, – задумчиво проговорил пастор, пожевав губами, – Не знаю, чем клялась ты, моя дорогая, но скажу одно – хоть слова назад и не вернешь, но никогда не поздно попросить прощения. Способность к раскаянию делает нас живыми существами. Наш разум помогает нам осознать свои ошибки, а сердце – исцелить душу покаянием.
Нела промолчала, и Пастор долгое время ничего не говорил, в задумчивости глядя вперед. А когда он обратил взгляд на Нелу, та неуверенно спросила:
– Может быть… Я тоже могла бы поучаствовать в вашей… благотворительности?
Пастор кивнул, будто ожидал этих слов:
– Разумеется. Каждый может сделать этот мир чуточку лучше, даже если не сразу находит пути для этого.
***
Нела вернулась домой поздно. Темнота осеннего вечера в этот раз даже пахла как-то по-особенному – сыростью осенних листьев и свежим речным бризом. В тумане огни фонарей на улице, как светлячки над водой, мигали успокаивающе, уходя далеко вперед светящимся коридором, будто нагромождения домов расступились и обозначили узкий и извилистый, но путь к горизонту.
Нела вернулась пешком. После разговора с Пастором она была так поглощена чувством странной пронизывающей до костей откровенности, что не сразу обратила внимание на тихие голоса дома, в зале. Подойдя к двери, она не сразу поняла, что они ей напомнили. Голос Корнелия звучал так мягко, что Нела даже не сразу узнала его. А когда узнала, в груди защемило от потаенных в далеком прошлом воспоминаний. Она уже и не помнила, когда отец так же нежно и по-семейному беседовал с матерью. Казалось, что это было в прошлой жизни.
Нела остановилась у приоткрытой двери. На диване сидел Корнелий, обнимая миссис Робертсон, которая покачивала в руке бокал вина. Корнелий мягко гладил ее по волосам. Услышав шаги Нелы, они повернулись.
– Привет, Нела, – улыбнулась миссис Робертсон.
Корнелий только бросил:
– Мы заказали на ужин роллы, тебе тоже оставили на кухне.
– Спасибо, я уже поужинала… с друзьями, – кивнула Нела.
– С одноклассниками? – уточнил отец с легкой заинтересованностью.
– К счастью, не с ними, – бросила Нела, проходя к себе в комнату.
Она все еще была захвачена разговором с Пастором, и поэтому даже не стала придавать особого значения неожиданному визиту миссис Робертсон. В конце концов, отец тоже имеет право на счастье. А его отношения с миссис Робертсон давно не были секретом.