Конечно, ей не удастся вытащить отсюда кого бы то ни было. Но почему именно он? Джастин Саммерс… С чего бы ему, Максимиллиану, запоминать имя очередного безымянного Испытуемого? Ах, да, ведь Нела же почему-то посчитала его особенным, раз просила о встрече именно с ним. Максимиллиан снова почувствовал прилив раздражения при мысли об том парне. Это ему не нравилось. Максимиллиан привык держать эмоции под контролем, а сейчас такая ерунда готова нарушить его океан спокойствия. Конечно, это не выведет его из себя, но все равно – мелочь, а неприятно.
Максимиллиан резко поднялся с кресла. Неплохо бы и ему узнать, что же особенного в этом Джастине Саммерсе. И, наконец, поставить его на место. Потому что сейчас – самое время.
***
Джастин покрутил в руках блокнот с лазерным карандашом, которые ему удалось выпросить у медсестры. Передавая ему блокнот, Медсестра убедилась, что карандаш с мягким кончиком, а блокнот не имеет острого крепления и сделан из мягкой бумаги, которой Джастин не сможет нанести вред себе или санитарам. И оба предмета были закреплены на прочной цепочке у стола. Это все было настолько нелепо, что у Джастина не осталось желания возмущаться этому даже мысленно, и он просто был рад, что теперь ему есть чем занять себя долгими вечерами, когда заснуть не помогают даже транквилизаторы. В какой-то момент все отошло на второй план. Но на этот раз он не чувствовал равнодушия и безразличия. Наверное, это было странно – в его положении писать стихи и думать о том, как передать их Неле. Но она должна прочитать это стихотворение, независимо от того, удастся ли ей спасти его. Даже если он скоро погибнет, он должен успеть передать ей этот блокнот. В конце концов, может, смысл не в том, сколько ты проживешь, а в том, чем будет наполнена твоя жизнь? Теперь Джастин мог с уверенностью сказать, что последние дни были наполнены тем немыслимым ощущением бесконечной свободы, которое можно ощутить, только когда ты лишен этой свободы, ярко-голубым небом, бескрайними полями и цветущими жизнью травами, золотыми лучами в зелено-голубых глазах, похожих на морские волны… Она восхищала его той свободолюбивой волей, искренностью и упрямством, той целеустремленностью и непримиримостью ко всему несправедливому, которой Джастину всегда недоставало.
Джастин прикрыл глаза и почувствовал, что все еще улыбается своим мыслям. Это было прекрасно. Приглушенный свет в коридоре едва заметно мигал. Джастин перевернул блокнот и подошел к стеклянной двери. Пустота и тишина, все остальные Испытуемые давно спят. Часы в коридоре показывают половину первого. Длинный коридор заканчивается пульсирующей темнотой. Интересно, о чем думают другие Испытуемые перед сном? О скорой смерти или о своем прошлом? Или ни о чем? Транквилизаторы, похоже, действуют на всех, кроме него. Это хорошо. Ведь именно сейчас он ни за то не отдал бы это новое ощущение, которое совершенно парадоксальным образом наполняло его светлой радостью и тем ощущением гармонии, которое некоторые ищут всю жизнь. А он нашел его именно сейчас, встретив Нелу – парадоксально… Джастин еще какое-то время постоял у двери, всматриваясь в бархатный полумрак коридора. Завтра будет новый день. И однажды Нела придет – он знал это. От этой мысли словно что-то большое и теплое улыбнулось внутри него, и сам Джастин тоже слегка улыбнулся.
Он отошел от двери и погасил ночник, отсек тоже погрузился в бархатный полумрак. Джастин сложил на стул белый костюм лаборатории и залез под одеяло, приготовившись заснуть.
Но буквально спустя мгновение он услышал шаги в коридоре. В ночной тишине они казались оглушительными. Это было странно, потому что раньше по ночам сюда никто не приходил. И, что страшнее, Джастин помнил эти шаги. Он замер. Как тогда.
В полумраке коридора показался темный силуэт, остановившийся напротив его двери. Затем прозвучал тихий щелчок открывшегося замка.
– Вставай.
Вошедший даже не включил свет. Он стоял в темном дверном проеме, не двигаясь. Он знал, что Джастин не спит.
Джастин медленно поднялся.
– Одевайся и иди за мной.
– Зачем? – тихо спросил Джастин, все еще не видя лица вошедшего.
– Это мы посмотрим.
Голос вошедшего был тихим и как будто даже мягким, бархатным. Но в нем таилась угроза, и Джастин чувствовал ее. Он хотел бы попросить вошедшего отвернуться, но не осмелился. Джастин даже не знал, смотрит ли тот на него – лицо вошедшего было скрыто в тени. Джастин поспешно и неуклюже оделся в свой белый костюм-пижаму. Незнакомец удовлетворенно кивнул и проследил, чтобы Джастин вышел из отсека, затем закрыл его и коротко бросил: