– Это уже следствие, – проговорил он, – Если ты не распоряжаешься своей жизнью, ею распорядятся другие. Ты не согласен с этим?
Джастин сглотнул. Ему хотелось сдвинуться с места, но он не мог, будто его тело налилось гипсом.
– Нет, – сказал он, – Мне не позволили. Скажите тогда, какой у меня был выбор?
Максимиллиан снова оценивающе смерил его взглядом – будто прикидывал, на что еще потянул бы этот парень, стоящий перед ним.
– Я скажу тебе так, – наконец проговорил он, – Выбор был у твоих родителей. И у их родителей – тогда, когда вводили чипирование во время кризиса. Не говори, что вы не понимали, для чего это. Тогда, когда был принят закон о приоритетной автоматизации, которая разом лишила бы работы большинство из вас. Тогда, когда вас загнали в стойло, как скот, а вы лишь молчали, веря, что каждому найдется хорошее место в новом мире. Вот тебе и нашлось, да?
Максимиллиан задержал на нем взгляд, затем моргнул, отвел глаза и затянулся, легкая улыбка скользнула по его губам и исчезла, будто бы Максимиллину самому было немного грустно от своих слов.
– А что касается лично тебя, – продолжил он, – Пожалуй, я расскажу тебе свою историю. Когда я был чуть младше тебя, я не мог и рассчитывать на поступление в военную академию. Не в той семье родился, как говорят. Я пробирался через охранную систему во двор академии, где проходили подготовительные курсы для поступающих и наблюдал за ними. Я выбрал самого сильного из этих ребят. Он стал моим… шансом. Я следил за каждым его шагом, стал его тенью. И однажды, в одном из темных переулков на окраине, куда обычно не забредают детки из благополучных семей, я нашел то, что искал. То, что могло угробить его будущее и карьеру его родителей. Это так весело, когда сын главного министра по борьбе с наркотиками покупает в подворотне экстази… Я предупредил его, чтобы он был благоразумным и не просил помощи отца. Вероятно, если бы он ее попросил, я попал бы не в военную академию, а в место не столь приятное. Но он, конечно, предпочел решить свои проблемы сам – единственное, за что его можно уважать. Вот только ему пришлось проиграть мне, причем публично и позорно. Видимо, он слишком боялся отца, а может, просто не очень-то хотел быть военным. Конечно, меня приняли в военную академию не только благодаря нашему нелепому сражению – у меня были еще и хорошие баллы при поступлении, но только их было бы недостаточно. Короче говоря, я знал, что мне нужно, и…, – Максимиллиан на пару мгновений замолчал, будто забыл, зачем говорил, но затем продолжил немного тише, – Был готов рисковать ради этого. Вот и все.
Джастин все так же стоял перед ним, переминаясь с ноги на ногу, и глядя в пол. Максимиллиан поднял брови:
– А что насчет тебя? Чем ты рисковал, чтобы самому выбрать свою судьбу? – он медленно закурил вторую сигарету и, не дождавшись ответа, поморщился, – Черт… Даже те бомжата, которые прячутся по подворотням, заслуживают большего уважения, чем ты.
Джастин помолчал, но его грудь вздымалась все сильнее. Наконец он сказал:
– А чем я должен был рисковать, чтобы просто жить? Разве цивилизованное общество не гарантирует хотя бы… право на жизнь?
– И кто-то должен создать для тебя то общество, в котором ты хотел бы жить? – Максимиллиан рассмеялся, отбросив на стол пачку «Парламента», – Вот смотри. Если ты работаешь и можешь себя обеспечить – ты нужен обществу. Если у тебя есть семья, которая над тобой трясется – ты нужен им. А ты? Ты не нужен никому. Тебя никто не ищет. Ни навыков, ни пользы, ни ума. Так кто должен был о тебе позаботиться, жалкое создание? Ты даже не сподобился убраться из дома, когда померла твоя мать. Сидел там и ждал непонятно чего… Вот и дождался.
Максимиллиан скривился и затушил сигарету, краем глаза наблюдая, как Джастин приближается к его столу. Когда Джастин схватил пепельницу и попытался замахнуться, Максимиллиан быстро перехватил его руку и прижал к столу. Пепельница с громким стуком упала на пол.
– Вы не смеете…, – почти выкрикнул Джастин в бессильной злости, насколько хватало дыхания, – Моя мать заботилась обо мне! Вы воспользовались ее смертью, я ничего не успел… Я только закончил школу, кто знает, кем я мог бы стать! Это вы все забрали!
– Кем ты мог стать, тупое существо? – Максимиллиан поднялся с кресла, все еще прижимая руку Джастина к столу, так, что тот морщился от боли, – Здесь и сейчас ты ничего из себя не представляешь. Смирись с этим.
Он наконец отпустил руку Джастина, и тот отшатнулся, все еще тяжело дыша. Его взгляд метался по кабинету в отчаянии. Максимиллиан медленно подошел к нему и взял за подбородок: