Пустая квартира встретила Герберта Патерсона ноябрьским холодом из приоткрытого окна – в день его задержания еще было тепло, и окно явно не закрывали с того самого дня. Ветер будто нехотя трепал тяжелые шторы и гонял по полу какие-то уже не нужные документы и обертки от продуктов – если бы здесь кто-то был за это время, то попытался бы навести хоть минимальный порядок после обыска.
– Джозеф? – безнадежно позвал Герберт, обходя квартиру, и снова доставая телефон, – Джозеф, я дома!
Снова слушая гудки телефона, Герберт захлопнул окно и выругался, а затем стал звонить – звонить матери в Денвер (которая только завалила его сотней вопросов, так и не ответив на главный), и двоюродной сестре в Австралию (которая взяла трубку с третьего раза, и в итоге обвинила в том, что он не купил билет Джозефу заранее). Знакомые и друзья (которых у Герберта с недавних пор стало заметно меньше) тоже отвечали в отстраненном неведении.
Снова выругавшись, Герберт обзвонил полицию (общение с которой уже стояло у него поперек горла) и государственные приюты (где в голосе каждого сотрудника Герберт чувствовал фальшь), но на главный вопрос они все же отвечали искренне – о Джозефе никто из них не знал.
***
– Ладно, долго еще мне здесь сидеть? – Нела отвела глаза от монитора и устало повернулась к миссис Робертсон.
Первый экзамен завершился два дня назад, и Корнелий тут же пожелал, чтобы Нела вернулась к занятиям в Лаборатории.
– Ты уже закончила? – женщина отложила в сторону свой планшет и подошла к ее компьютеру, – Тогда начинай учить свою речь на презентацию.
– Я уже сравнила тридцать вариантов ваших логотипов для… Даже не помню, для чего, – Нела поморщилась, – Да и какая разница, вы же все равно сами выберете, какой больше подходит?
Миссис Робертсон пожала плечами:
– Решение принимает отдел маркетинга, но если твой вариант им понравится, то они рассмотрят и его. Разве ты не хочешь, чтобы твое мнение тоже имело значение?
– Если бы мое мнение имело значение, меня бы вообще здесь не было, – Нела угрюмо покосилась на нее, – И я уже сказала, что не буду произносить речь на презентации.
Миссис Робертсон вздохнула:
– Твой отец тоже сегодня здесь, и он хотел заглянуть к нам, – она взяла в руки листок с распечатанной речью и безнадежно пробежала по нему взглядом, – Знаешь… Твой отец хотел бы гордиться тобой. Хотя бы в этот раз.
Женщина положила листок на край стола и отошла. Нела сама не поняла зачем взяла его в руки, но тут же с возмущением отодвинула.
Корнелий не заставил долго себя ждать, и вскоре показался в дверях в сопровождении ассистента. Он остановился у входа, молча глядя на Нелу, и у него на губах появилась довольная улыбка:
– Лукреция, встань, пожалуйста, рядом с Нелой.
Нела не сразу заметила в руках у ассистента фотокамеру. Миссис Робертсон подошла и мягко развернула компьютерный стул Нелы вполоборота, одной рукой держа его за спинку, а другую положив на плечо Нелы. Сверкнула вспышка камеры.
– Улыбнись, Нела. Иначе тебе самой не понравится твое фото.
Нела хотела съязвить, что это фото ей уже заранее не нравится, но если отец хочет опубликовать его, то улыбку ей нарисуют и в фотошопе, так что сопротивляться бесполезно. Поэтому она скептически растянула губы, и Корнелий удовлетворенно кивнул:
– Подойдет.
Нела вышла в коридор вместе с отцом – он пожелал проводить ее до машины, и Нела чувствовала, что отцу есть что сказать.
– Хм, Нела…, – начал он после минутного молчания, когда они направились к лифту, – Миссис Робертсон сказала мне о твоей просьбе.
Нела настороженно покосилась на него, ожидая отказа. Но отец только поднял брови, будто пытаясь самого себя в чем-то убедить:
– Я бы согласился с ней в том, что тебе не стоит видеться с нашими… подопечными.
Нела не сдержалась и возмущенно хмыкнула на этом слове. Но не стала перебивать отца, и тот продолжил:
–…Но я действительно хочу помочь тебе, – он развел руками, будто пытаясь материализовать из воздуха подходящее определение, – Отпустить прошлые заблуждения. И если тебе станет легче от этого бесполезного извинения, то я позволю тебе встретиться с этим… человеком. Но у меня есть условие.
Нела подозрительно подняла на него глаза:
– Какое же?
Остановившись возле лифта, Корнелий нажал на кнопку.
– Речь. Речь, Нела, – отец повернулся к ней, заложив руки в карманы брюк, его голос звучал твердо, как будто все уже было решено – Это будет достойным шагом вперед. И для тебя, и для нас.
Нела растерялась на несколько мгновений. Еще десять минут назад после слов миссис Робертсон у нее шевельнулась робкая мысль о том, чтобы хоть раз, хоть в этом, просто пойти навстречу отцу. Но вот сейчас он переводит все в формат сделки. Хотя, не она ли сама дала ему повод обращаться с ней в таком тоне? Но собраться с мыслями ей не дало движение впереди – матовые двери в конце коридора раздвинулись, выпуская из закрытого крыла медицинскую сестру Клэр Томас в сопровождении охранника. За ней понурой вереницей следовало пятеро Испытуемых, в своих белых одеждах походивших на призраков.