— Я не согласен, — ответил Дроздов. — Если будет двадцать модификаций, мы замучаемся считать поперечные полосы на вечно крутящихся заражённых.
— Вы думаете, что будет столько вариантов? — спросил Семакин.
— Возможно больше.
— Тогда, что вы предлагаете?
— Над вертикальной полосой писать цифры. Пять модификаций, цифра пять.
— Я считаю мысль здравой, — согласился Виктор Николаевич. — Есть предложения? Предложений нет. Вот и хорошо. Не зря я вчера отдал распоряжение на первых пяти жилетах сделать соответствующие надписи. Сейчас их принесут.
В бокс вошёл сотрудник, неся на руках стопку сложенной ярко-оранжевой одежды. Владимир Николаевич взял верхний жилет и расправил его демонстрируя надпись «αY3» на спине безрукавки.
— Видите, всё сделано аккуратно, как будто через трафарет, — он глянул на надпись. — Это у нас будет третий, мужского пола из первой группы. Отражающие полосы расположены, как обычно, но мы, ещё когда были на материке, дополнили декор эмблемой. Вот она, — и он повернул жилетку другой стороной, показывая большой круглый шеврон чёрного цвета с жёлтой окантовкой, сантиметров пятнадцать в диаметре, пришитый на груди с левой стороны. На нём был изображён жёлтый знак биологической опасности с аббревиатурой «СЦКЗ» из белых букв посередине знака.
— Что значит СЦКЗ? — поинтересовался Дроздов.
— Собственность Центра Карантинной Зоны, — ответил академик. — Это придумал не я. Предложили на заседании за пару дней, перед тем как нас сюда отправить.
— А что, здесь есть другие центры? — озадачился Виктор.
— Конечно нет, — произнёс Семакин. — Если вдруг кто-то из инфицированных по каким-либо причинам сбежит, то мы его легко найдём.
— Вы пока не совсем понимаете, куда попали, — сказал Дмитрий Сергеевич. — Здесь, в зоне заражения, кроме нашего центра и двух моблабов, учёных больше нет. Кто нам про сбежавшего сообщит? Да и зачем эмблема? Хватило бы надписи на спине.
— Эмблема находится спереди для того, если какой-нибудь наш подопечный всё же сбежит, чтобы его не подстрелили, а сообщили нам о месторасположении беглеца. Конечно эта информация касается только карантинных заграждений. В городе скорее всего заражённого уничтожат выжившие. Хотя в штабе поговаривали, что по оставленной санитарке военные проводят рейды и наши подопытные могут попасться им раньше карантинных заслонов. Тогда рейдеры нам сообщат или даже самостоятельно доставят нашего подопечного. Я надеюсь, что в совете решат сужать кольцо блокады с последующей зачисткой города, — Владимир Николаевич посмотрел на часы висящие на стене. — Ну что же приступим. Время уже девять ноль ноль.
Начался эксперимент. Включили камеры. Дроздов снарядил пневмопистолет капсулой с улучшенным составом. Попросил Артёма произвести выстрел в бешеного, который находился в центральной клетке, что спецназовец и выполнил. После выстрела засекли время. Заражённый уже слабее среагировал на попадание в шею. Просто вытащил шприц бросив его на пол. Потом взялся за прутья и стал наблюдать за учёными с подопытными в клетках что-то тихо мыча, иногда производя хриплые звуки похожие на астматический кашель.
— Этого сегодня не будем трогать. Виктор, останешься с ним, — распорядился Дроздов. — Проведи тесты, которые мы вчера с тобой подготовили. Как только он перестанет на них адекватно реагировать, засеки это время. Нам нужно знать продолжительность действия препарата. По моим подсчётам блокиратор должен действовать в два раза дольше.
— Дядь Дим, так ведь другие в ячейках мешать будут, — произнёс Громов. — Подопытный постоянно на них отвлекается будет.
— За это можешь не волноваться, — ответил Дроздов. — Тесты простые, на внимательность и реакцию на окружение. Так что другие заражённые своим неадекватным поведением нам только помогут.
— Дмитрий Сергеевич, давайте уже их по кодам называть, — попросил Семакин.