Константин ушёл. Ребята включили мощную вентиляцию. Через пять минут воздух в камере очистился. Помощники вывинтив из внешней стороны стены крепёжные крышки, поменяли газовые анализаторы, размещённые в изолирующих контейнерах, вставив новые. Сняли блок фильтра и поставили на его место другой. Пришёл Костя.
— Всё готово Виктор Николаевич, — доложил он. — Можно начинать.
Профессор открыл вентиль. Зашипел газ наполняя помещение. Через несколько минут концентрация превысила все мыслимые пороги, но на испытуемого не подействовала. Тоже произошло с ипритом. Профессор сделал пометки в журнале и вызвал по рации ловцов.
— Подходите ребята. Теперь ваша работа, — произнёс он.
Но тут испытуемый в камере вдруг рухнул на пол и затих. Вирусолог удивлённо посмотрел на ассистентов, потом опять на мониторы.
Семакин опять включил рацию. — Ребята, пока отбой, — он выключил устройство, перевёл регулятор и нажал вызов.
— Дмитрий Сергеевич, вы сейчас где?
— Я в лаборатории анализа. Что случилось? — прошипел динамик.
— У нас похоже потеря одного объекта. Подойдите сюда.
Через минуту эпидемиолог уже был рядом с ГКсВФ.
— Видите, — показывал в мониторы Семакин. — Объект не двигается. Газы уже откачали.
— По регламенту мероприятий нужно ждать два часа, если не произойдёт никаких изменений, проведём дегазацию тела и отправим на вскрытие, — сказал озадаченный профессор. У него в кармане запищала рация. Он достал её включив на приём.
— Дмитрий Сергеевич, подойдите в оперблок. Срочно, — прохрипел динамик.
Эпидемиолог кинулся туда, гадая что же там могло произойти. Он практически вбежал в операционную. Перед ним предстала такая картина. На столе лежал вскрытый заражённый, практически лишённый внутренностей. Вокруг него стояли четыре вскрывальщика. На полу в нескольких ёмкостях из нержавеющей стали находилось то, что было у него внутри. Артём, сидя на корточках, с интересом разглядывал ливер в лотках.
— Что случилось, — с порога взволнованно спросил профессор.
— Вот, — один из вскрывальщиков поднял из первой ёмкости что-то странное.
— Что это?
— Это мозги нашего подопытного. Но ничего общего с мозгами я не нахожу.
Дмитрий Сергеевич подошёл поближе. Действительно, то что было в руках у патологоанатома больше походило на какое-то неведомое животное, головастика-монстра гигантских размеров.
— Хвост начинает затвердевать, — сказал вскрывальщик положив головастика обратно в короб. — Утолщение, находящееся в головном мозге, затвердело полностью. Нам это образование ни распилить, ни расколоть не удалось. Что это за жуть?
— Пока не знаю, — ответил профессор глядя на неведомое нечто в лотке. — Несите это немедленно в холодильник морга, — распорядился он. — Артём пойдёмте со мной в первый бокс. Сейчас произведёте два выстрела в четвертого и пятую. С них мы возьмём соскобы с разных частей тел и кожные покровы.
Придя на место они ввели препарат в оставшихся больных. Ловцы вывели заражённых из клеток и тут же положили их на столы-каталки, пристегнув ремнями. Потом два ассистента сделали соскобы с разных частей тела. Сначала с лица, шеи и ладоней. После с бешеных сняли ботинки, и взяли пробы со ступней и между пальцев ног. Все контейнеры с материалом учёные складывали в плоский ящичек из нержавеющей стали. Кожа у подопытных лоснилась, как будто намазанная маслом, источая неприятный запах. Похоже, что маслянистая субстанция сочилась из пор, которыми было усеяно всё тело бешеных. Потом срезали скальпелем несколько кусочков кожи у больных с разных мест, сложили всё это в пластиковую коробочку и тут же один из помощников умчался в лабораторию. После этого заражённых обули, отвязали от каталок и надев на них жилеты соответствовавшие их порядковым номерам и кодам завели обратно в клетки закрыв на замки. На жилетах с правой стороны на груди провели по одной чёрной полосе, обозначив, что они уже вакцинировались один раз штатным блокиратором.
— Давайте и первого возьмём соскобы, — распорядился профессор. — Виктор, сколько он уже под воздействием вакцины?
— Почти полтора часа, — ответил Громов. — Точнее, час и тридцать две минуты.
— Думаю, ещё минут двадцать есть, — сказал Дроздов. — Успеем.
Те же манипуляции провели и с первым. Потом надели на него жилетку, провели две полосы, обозначив применение препарата на нём два раза, над правой полосой вывели цифру один, что означало первую модификацию.