— Я как раз там и был. Только в институте лежал, в Еловогорске.
— Нет, ты скажи, был в санитарных поясах или нет?
— Нет, не был.
— Тогда не пиз…и. У нас, между прочим, есть сбежавший оттуда.
— И что он рассказывал?
— Много чего. Я его сейчас позову. Только чтобы его разговорить, надо с ним выпить.
— Зови, — кивнул Хакер.
Призрак открыл окно и гаркнул. — Савельич! Поднимись!
Хакер прикурил потухший в споре бычок. — Пацаны, а где Старлей? — спросил он оглядывая комнату.
— Ясно где. К Таньке поскакал, — ответил Марадона разминая сигарету. — Ты что, не видел, как он у Призрака пару флаконов вина зацепил и испарился?
— Да чё-то не обратил внимания, — ответил Хакер туша окурок в пустой консервной банке из-под шпрот.
Через пару минут в накуренную комнату вошёл щуплый старикашка, лет семидесяти.
— Савелич, заходи. Садись, выпей с нами, — Призрак отодвинул стул стоящий рядом с ним, таким образом приглашая Савельича сесть рядом.
Старик бочком присел на край стула положив согнутую в локте руку на стол. Призрак поставил перед ним стакан, плеснул туда водки, пододвинул открытую банку тушёнки с воткнутой туда вилкой.
— Давай. За всё хорошее, — сказал он поднимая свой стакан.
Все последовали примеру Призрака. Стукнулись, употребились. Дедок выпил, шумно выдохнул, утёрся рукавом рубахи, аккуратно поставил стакан на место и чинно обвёл взглядом присутствовавших.
— Савелич, ты хоть закуси, — сказал с улыбкой детина, указывая кивком на тушёнку.
— После первой не закусываю, — важно ответил старик отстраняя банку.
— Ну тогда давай ещё по одной, — произнёс Призрак беря бутылку и наливая старику уже полстакана водки.
После третьей Призрак поинтересовался о первом карантинном поясе. Савелич посмотрел на присутствовавших, потом как-то весь съёжился, осунулся и как показалось ребятам, ушёл в себя, отстранившись от внешнего мира. Ещё через пару доз спиртного он сам начал разговор.
— Дело было так. Выехали мы на своей машине утром на эвакуацию. В автомобиле были я, мой сын с невесткой и внучка. Прибыли на городскую площадь. Там уже стояли автобусы и военная техника, много штатского народу. Были ещё полицейские. Нас направили на стоянку у здания мэрии, но там уже все было занято. Наша машина встала недалеко на обочине. Сын пошёл узнать, что делать дальше. Скоро вернулся и сказал, что надо подождать, пока загрузятся автобусы. Потом мы с остальными легковушками в колонне двинемся следом за автобусами. Мы сидели в машине и ждали окончания погрузки, когда на площади началась стрельба. Люди стали паниковать и суетиться. Легковушки начали выезжать со стоянки не пытаясь пропустить друг друга. Случилось много аварий. Хорошо, что мы стояли на обочине и нас это не коснулось. Когда наша машина тронулась, нам в багажник врезался старый москвич. Мы остановились. Сын вылез и пошёл выяснять отношения с шофером москвича, который уже стоял около капота своего автомобиля и вытирал платком кровь со лба. Следом из москвича повылазили все пассажиры, мои тоже полезли наружу. Началась перепалка. Я заглушил мотор оставшись в машине, и тут увидел, как на ругающихся стали нападать эти твари. Я сразу же завёл движок, сын с невесткой и внучкой заскочили в салон. Но их успели покусать. На наших глазах тех, кто только что с нами ругался, повалили наземь, начав жрать заживо. Их предсмертные крики до сих пор у меня стоят в ушах. Мы тронулись, за нами увязались эти самые жмуры, бросив истерзанных людей. На истекающих кровью тут же набросились другие, среди них были даже дети. Жмуры бежали за нами, пока не отстали, переключившись на других людей. Через полчаса мы заехали через блокпост в карантинный пояс. Остановились. Нас вывели, осмотрели. Потом направили в лазарет, где люди в скафандрах опять нас осматривали.
Там было много прибывших и прибывали ещё. Нас разделили. Меня и ещё нескольких таких же, как я пожилых, отправили в бетонный куб без окон с единственной железной дверью, где и закрыли. Это помещение называлось изоляционным боксом с видеонаблюдением. Утром опять повели в лазарет. Снова обследовали. Кто-то из наших, тех кто был со мной в боксе, сказал, что людей, которых вчера от нас отделили, уже уничтожили. Сожгли, так как они были заражены. Как оказалось, у него в карантине работала знакомая. Она ему сказала, что и нас могут убить и тоже сжечь для перестраховки. Мы решили бежать. Вечером бокс снова закрыли на запор, но наш новый знакомый заверил, что дверь откроют. Ближе к ночи, кто-то из нас накинул на видеокамеру расположенную над входом, кепку. Мы ждали, зайдёт ли кто с проверкой. Но никто не пришёл. После полуночи щёлкнул замок. Мы повременили и осторожно вышли наружу. Стараясь не шуметь и избегая светлых участков, добрались до полосы, в которую были вбиты невысокие колышки с натянутой сигнальной проволокой. Перешагнув её и пройдя ещё с полсотни метров мы побежали. Как назло в поле работали дезинфекторы, тогда они работали круглосуточно. Мы вышли прямо на них. Увидев нас, дезинфекторы подняли тревогу открыв по нам огонь, — старик тяжело вздохнул. — Из одиннадцати бежавших выжил только я, — дед протянул стакан для новой порцией водки.