— Ты знаешь, что нельзя подарить то, что ты украл? — Вигго звучал раздраженно, но, казалось, его больше беспокоит маленький вес украденного, нежели большой груз морального преступления.
— Глупости, нельзя украсть то, чего не существует, — Эйден самодовольно улыбнулся, все-таки он был намного смышленее своего роста, не то, что некоторые взрослые. — Ты можешь спросить мастера-повара, если хочешь, и он скажет тебе, что никогда не видел этот мешочек и уж точно никогда не прятал его на дно горшка с крупой на кухне.
— Угу, а когда ты завтра спросишь мастера-повара, что случилось с твоим супом, он скажет, что точно не видел, как кто-то опрокинул туда целую чашку соли, — хоть Вигго и брюзжал, как мастер-добродетели, но мешочек он спрятал в кармане с ловкостью мастера-вышивания. — И что ты будешь делать тогда?
— Ничего, — Эйден пожал плечами и сильно закатил глаза, он только недавно этому научился и теперь старался делать это как можно чаще, чтобы отточить навыки.
— Кассия отдаст мне свой ужин — она меня любит, она сама мне об этом сказала.
— И ты оставишь свою подругу голодной из-за твоих проделок?
Эйдену не нравился этот вопрос, из-за него где-то под ребрами заворочалось неприятное чувство, будто это его, Эйдена, вина, что Кассия его любит. Нет уж, спасибо большое, но у Эйдена были проблемы и поважнее, чем переживать из-за чужой глупости.
— Она не будет голодать, — Эйден фыркнул и встал со стула, стараясь немного размять неприятные ощущения от самодовольной ухмылки Вигго. — Ей просто нужно будет забрать еду у того, кто любит ее. У магистра, например, он ее отец, он обязан ее любить.
Эйден подошел к ближайшей стопке книг на полу и вытащил из нее нижний томик. Книги с грохотом рухнули вниз, взвивая в воздух пыль и настроение Эйдена. Теперь Вигго придется здесь прибираться, а может быть, даже чинить переплет какой-нибудь особенно неудачливой книги.
— А кто тогда отдаст свою еду магистру? — в голосе Вигго звучало искреннее веселье, от которого настроение Эйдена снова ухудшилось. Ему не нравилось, когда взрослые над ним смеялись только потому, что они взрослые, а он нет. — Не похоже, что здесь много людей, кто любит магистра…
— Магистр здесь самый главный, — Эйден бросил на пол книжонку, которую все еще держал в руках, и вернулся обратно на стул, — ему не нужно, чтобы его любили, он может забрать еду, у кого захочет.
— Вот как? — Вигго даже вытащил изо рта трубку, чтобы та не мешала ему посмеиваться над Эйденом. — Но ведь кто-нибудь все равно останется без ужина.
— Это уже будет вина мастера-повара, который приготовил на один суп меньше, чем нужно было! — Эйден был так раздосадован, что стукнул рукой по столешнице. — Тебе-то какое до этого дело? Ты за свою жизнь съел так много ужинов, что теперь до самой смерти можешь отдавать свои супы магистру!
Если бы Эйден был совсем маленьким, то, наверное, он бы сейчас топнул ногой. Честно признаться, его правая нога даже чуть-чуть дернулась, чтобы доказать Вигго, какой он на самом деле глупый, несносный взрослый. Но Эйден-то не был маленьким, поэтому он просто не мог позволить себе такой детской выходки, как топанье ножкой. Но и рукой по столу он уже тоже сегодня стучал, а Вигго так ничего и не понял.
— Знаешь, Эйден, я думал, что ты умный мальчик, — Вигго сказал задумчиво и даже немного грустно. Только вот Эйден очень хорошо знал эту манипуляцию. Может быть, само словно он выучил только вчера, но и без заумного слова он знал, для чего взрослые используют разочарование при разговоре с детьми. — А оскорблять того, у кого ты пришел просить помощи, — это не очень умный поступок.
— А разве я тебя оскорбил? — промурлыкал Эйден. — Наоборот, я пришел, чтобы тебе помочь. Эти книги ужасно скучные, даже скучнее уроков мастера-добродетели. И ты сидишь здесь один целый день, никуда не выходишь и все время куришь, а ты уже старый… — Эйден сразу понял свою ошибку, еще до того, как брови Вигго взметнулись вверх, поэтому он поспешно добавил — мастер-лекарь говорит, что курить — вредно для здоровья…
— И поэтому ты принес мне табак? — после этих слов Вигго наклонил голову вбок и улыбнулся.
Эйдену не нравилась эта улыбка, не было в ней ничего доброго. Так улыбались люди, когда загоняли собеседника в угол. А в углах должны были стоять пыльные веники, а не Эйден.
— Я принес тебе табак, потому что ты его любишь, — попытался выскользнуть из угла Эйден, только хмурый взгляд Вигго теснил его глубже. — Потому что я о тебе забочусь…