— Мы работали, — ответил Энвер.
Он хотел было рассказать, как они там строили телятник, как он нашёл пропавшего Рыжика, но ничего не сказал. Опять подумал о маме: где она может быть? Впрочем, Сафар и не слушал его. Он сам говорил, взмахивая руками.
— А я ещё раз с велосипеда падал. Смотри, как разбил себе колено...
Он поднял одну штанину и, как бы гордясь, показал своё перевязанное белой тряпкой колено.
— Знаешь, какая большая рана: два пальца свободно входят! Мама даже заплакала, когда увидела.
— Ну, а ты?
— Что — я?
— Не плакал?
— Что я, маленький, что ли?
— А ты не видел, куда моя мама ушла?
— Мама твоя? Разве ты не знаешь? Она уехала.
— Куда уехала?
— В город. Ещё вчера вечером.
— А когда она приедет, не сказала?
— Жди её. Она совсем не приедет. Я сам видел, как она садилась в машину вместе с Даудом. Дауд ведь в городе живёт. А корову вашу вчера и сегодня доила твоя тётя, Фадима́н.
Энвера будто оглушило. Он молча смотрел на Сафара, не в силах выговорить ни слова.
— Энвер! Энвер! — тормошил его Сафар. — Ну чего ты?
Энвер не слушал его.
«Уехала! Бросила меня!» Он оттолкнул Сафара и выбежал со двора. Он даже не знал, куда идёт. Шагал по дороге, ничего не замечая. «Что же теперь делать? С кем буду жить? — думал он. — А может, всё-таки Сафар наврал? — мелькнуло у него в голове. — Ну конечно же, он мог всё это выдумать! Нужно зайти к тёте Фадиман. Уж она-то знает. Она и корову доить приходила...»
МАМА УЕХАЛА!
Мамина сестра вместе со своим мужем Саварбе́ком жила на другом конце аула. Все в ауле хвалили их дом, новый и крепкий, с большими окнами и выходящей в сад верандой. Энвер часто ходил к ним в гости вместе с мамой, хотя и не очень любил дядю Саварбека. Но мама всегда говорила, что к родственникам обязательно надо ходить. Теперь Энвер бежал к ним со всех ног. Может быть, всё-таки Сафар всё наврал? И мама совсем не уехала, а просто ушла куда-нибудь. Может, даже она сейчас там, у Фадиман.
Вдруг Энвер увидел Саварбека. Тот стоял на крыльце магазина и спорил с какой-то женщиной. Дядя Савар-бек работал в магазине продавцом. Сейчас он, видно, собирался запирать магазин, но женщина мешала ему, и Саварбек остановился на крыльце с замком в руке.
— Тут только семьсот граммов, — кричала женщина, поднимая вверх бумажный кулёк, — а деньги ты взял за килограмм!
— Раскудахталась, как курица, — отмахивался Саварбек. — Я взвесил твоему мальчишке ровно столько сахару, сколько было нужно.
— Куда же он мог деваться?
— Откуда мне знать? Может, твой сынок съел его, пока шёл домой?
Саварбек был маленький, с круглой лысой головой и большими чёрными усами. Теперь его усы сердито прыгали над губой.
Энвер подошёл ближе, но Саварбек не обратил на него никакого внимания. Только мельком взглянул, как бы говоря: «Ты откуда ещё взялся?»
— Как же так? — не унималась женщина. — Ведь не мог же он съесть триста граммов! Да мой мальчик не стал бы и скрывать этого.
— Какое моё дело? В следующий раз сама приходи, а не посылай мальчишку. А то кричит на весь аул. А чего кричит — сама не знает.
Саварбек положил связку ключей в карман и только теперь взглянул на Энвера.
— Ты к нам? — Он прошёл мимо женщины, всё ещё растерянно державшей в руках кулёк.
Энвер опустил голову. Ему было стыдно перед этой женщиной. Он даже на минуту забыл, зачем шёл к Фадиман. Теперь он спохватился, но ему не хотелось расспрашивать Саварбека. Он был рад, что тот, тоже ни о чём не спрашивая, быстро зашагал к дому. Энвер едва поспевал за ним. Когда стали сворачивать в переулок, Энвер обернулся. Женщина всё ещё стояла у магазина и смотрела им вслед.
— Дядя, — спросил Энвер, догнав Саварбека, — а почему же в этом кульке было мало сахару?
— А тебе какое дело! — сердито огрызнулся Саварбек. — Недодал, недовесил — только и знают жаловаться. Сами небось тоже не ангелы. Хотел бы я посмотреть, что бы они делали на моём месте. А ты в чужие дела не суйся, со своими разберись сначала!..
Саварбек сказал это так зло, что Энвер замер у калитки. Значит, это правда —всё, что сказал Сафар. И Саварбек знает. Зачем теперь Энверу сюда идти? Он не успел даже повернуть назад. Во дворе раздался знакомый голос:
— Пики́, что же ты не идёшь, Пики? — И с крыльца сбежала тётя Фадиман. Она улыбалась, хотя Энвер видел, что лицо у неё встревоженное. — Как хорошо, что ты приехал! — твердила она, обнимая Энвера. — Ну, иди в дом. Садись сюда. Вот так. Когда ты вернулся?
— Только сейчас.
— Я недавно была у вас, корову доила.