— Так не пойдешь гулять? — спросил он, подошёл к окну, посмотрел на улицу и вдруг сказал ни с того ни с сего: — А я твою маму видел...
Энвер поднял голову и тоже посмотрел в окно. По улице верхом на лошади ехал Зура́б — бригадир второй бригады. Той самой, где работала мама Энвера., Сзади клубилась белая пыль. Энверу вдруг расхотелось чинить ботинки. Поднялся, ногой отшвырнул их под кровать:
— Пусть лежат, пойду босиком.
— А объездчика не боишься? — спросил Сафар.
— Нет. Я далеко не хожу, только около речки. А там разрешается пасти.
Сафар потоптался у дверей:
— Ну, я пойду.
— Иди... А... маму мою ты где видел?
— На поле. Ну, я пошёл, — снова сказал Сафар. А сам опять остановился и стал пальцем выводить на дверях какие-то воображаемые буквы.— Там и Дау́д был, — бросил он.
Энвер ничего не ответил. Рывком подтянул штаны и пошёл к выходу, едва не задев плечом испуганно посторонившегося Сафара.
Сафар вышел вслед за Энвером. Его начинало злить молчание приятеля.
— Папа говорит, твоя мать хочет выйти за него замуж, — сказал он.
— Болтай больше! Моя мама ни за кого не пойдёт замуж!
Энвер подошёл к сараю, закричал:
— Маня! Маня!
Выдернув из дверной петли палочку, открыл дверь, а сам отступил в сторону. Из распахнутого сарая сначала показалась, шумно вздохнув, чёрная морда с белой звёздочкой на лбу, а потом, косясь на ребят и низко пригнув голову, медленно вышла большая корова.
— Маня! — снова крикнул Энвер.
Но корова, сердито поматывая головой, двинулась со двора. Корова эта была с характером. Однажды она чуть не убила Саварбе́ка — дядю Энвера. Она стояла на дороге. Саварбек, проходя мимо, рукой небрежно взялся за литой рог и оттолкнул её в сторону. Эту самую Маню тогда только что купили, и в ауле ещё не знали её дурного характера. Она как поддала рогами! Саварбек так и полетел на землю. А корова, наклонив голову, стала катать его. Рога у неё были широкие и острые, как деревянные вилы. Саварбек испугался не на шутку.
— Помогите! Убивают! Убивают! — кричал он на всю улицу.
Рассказывали, что его крик был слышен даже во дворе правления колхоза. А правление находится в центре аула. Дядя Мухта́р, отец Сафара, говорил, что будто бы лётчик, который пролетал в это время над аулом, услыхав такие отчаянные вопли, сделал на своём самолёте два круга как раз над тем самым местом, где лежал Саварбек.
Но зато теперь все знают: если Мане кто не понравится, она начинает бодаться. А ведь никогда нельзя заранее угадать, понравишься ты корове или нет. Поэтому Сафар, как только Энвер отворил дверь сарайчика, отбежал почти к самому огороду. Энвер же двинулся следом за коровой. Он шёл позади неё шагов за пятнадцать—двадцать. Он всегда так делал. Если корова шла по дороге, Энвер молча следовал за нею, но стоило ей свернуть в чей-нибудь огород, мальчик начинал истошно кричать:
— Маня! Маня! Куда ты! Назад! — и, подскочивпоближе, бросал в корову камнями, которые припасал заранее.
Хитрющая Маня, казалось, всё понимала. Иногда она слушалась и снова покорно шла по дороге. Тогда Энвер, гордо подняв голову, потихоньку поглядывал вокруг — пусть видят, как боится его грозная бодучая корова. Но если корове что-нибудь не нравилось, она, низко пригнув голову, поворачивала назад. И тогда уже Энвер не смотрел по сторонам, удирал — только пятки сверкали. Хорошо, что Маня быстро прекращала преследование. Понимала, наверное, — нельзя позорить хозяина. Вот и сейчас она спокойно шагала впереди, медленно переставляя чёрные ноги и лениво помахивая хвостом.
Сафар догнал Энвера. Шёл, искоса поглядывая на приятеля, и думал: «Ну что за человек такой! Других уговаривают работать. А этого приходится упрашивать немного погулять. Шагает за своей коровой и ни на кого внимания не обращает». Ему хотелось поддеть Энвера, и он сказал нарочно:
— А я на стадион пойду. В футбол будем играть.
Энвер равнодушно пожал плечами:
— Там сейчас никого нет.
— Нет, есть. Все придут. А Дауд говорил, в городе знаешь какой стадион!..
Энвер, казалось, не слышал. Только подхватил горсть камешков и стал бросать в корову, хотя она шла тихо и смирно. Корова недовольно мотала головой, но продолжала идти. И только тогда, когда Энвер сильно ударил камнем по её изогнутому серому рогу, она резко повернулась, злобно тараща чёрные глаза. В другой раз Энверу пришлось бы худо. Но сегодня Маня успела, видно, здорово проголодаться, и ей хотелось поскорее в поле. Поэтому она только ещё раз угрожающе взмахнула головой и снова зашагала по дороге. За ней двинулся Энвер. Сафар тоже поплёлся сзади.