Наступил обеденный перерыв. Некоторые остались обедать тут же, в поле. Другие пошли в аул.
Мама тоже позвала Энвера домой. Но ему не хотелось расставаться с Даудом.
— Я потом приду! — крикнул он маме.
— Хорошо, только долго не задерживайся.
Дауд тоже собирался обедать дома.
Энвер думал, что они поедут в село на подводе. Но Дауд распряг лошадь и пустил её пастись в ложбину.
Чтобы сократить путь, они пошли напрямик через колхозный сад. Здесь было прохладно, не то что в поле. Дорога шла прямо под деревьями. Пахло влажной землёй и яблоками. Извиваясь змеёй, у дороги лежал шланг, в глубине стояла прислонённая к стволу лесенка. Но никого нигде не было видно. Наверное, работавшая в саду бригада тоже ушла обедать. Только неподалёку от ворот у шалаша возился сторож. Рядом, высунув длинные языки и тяжело дыша, стояли две собаки. Они подняли было морды, но опять отвернулись.
Когда Дауд и Энвер зашли за горку и шалаш сторожа скрылся из виду, Энверу захотелось нарвать яблок. Правда, он побаивался, как бы не рассердился сторож. Но с Даудом Энвер чувствовал себя смелее. Он взглянул на приземистую яблоню, стоявшую поодаль от других у самой дороги.
— Нарвать?
— Давай, — кивнул Дауд.
Яблоки висели совсем низко. Энвер сорвал несколько штук, быстро рассовал по карманам. Оглянулся — Дауд ждал на дороге.
«Надо ему самое красивое сорвать, — подумал Энвер. — Вот это подходящее». Он потянул вниз сучок,-Вдруг что-то треснуло. И большая, увешанная плодами ветка медленно опустилась к ногам Энвера. Энвер испуганно обернулся к Дауду. Он не понимал, как это ветка могла обломиться. Только чуть наклонил её...
— Я и не тянул совсем, — чуть слышно прошептал он.
Дауд равнодушно пожал плечами:
— Оставь. Подгнила, наверное. Видишь, яблоня совсем старая.
Энвер ничего не успел ответить, потому что из-за
горки верхом на лошади выскочил бригадир садоводов Яку́б. Он был очень сердит. Его рыжие усы торчали в разные стороны, как две морковины.
— Стой! — закричал он. — Ты почему рвёшь яблоки?!
Энвер и не думал бежать. Яблоки — это ещё ничего. Он сорвал всего несколько штук. А вот ветка... Дауд говорит, она подгнила.
— А-а, — сказал Якуб, увидев Дауда. — Мальчик с тобой, что ли?
Дауд ничего не ответил и медленно зашагал по дороге. Можно было подумать, что он просто шёл мимо и совсем не знает, кто это рвёт тут яблоки. Якуб обернулся к Энверу. И только теперь увидел ветку.
— Сломал? И не стыдно тебе? Бери ветку, — приказал он, — и ступай за мной. Вот отведу тебя в правление — будешь знать, как в сад лазить!
Энвер медленно шёл, волоча за собой ветку. Что теперь делать? Якуб вон как рассердился! Отведёт в правление. Вызовут маму. И зачем только он полез за этими яблоками? Но ведь Дауд сказал: «Давай». Дауд по-прежнему молча шёл по дороге. Энвер смотрел на его широкую спину. Идёт, как будто он совсем ни при чём. А ведь знает, что Энверу попадёт. И про ветку тоже знает, что она была гнилая. Ему бы Якуб поверил. Он ведь спросил: «Мальчик с тобой?»
— Шагай, шагай! — прикрикнул на Энвера Якуб, обернувшись и придерживая коня. — Может, ты удрать задумал, так не выйдет. Деревья ломать — разве это дело! В правлении тебе покажут!.. — снова пригрозил он.
До правления уже было недалеко. Сейчас кончится сад, а там только перейти мост, и на горе — большой дом правления колхоза. Конечно, если бы объяснить, как всё получилось. Но Дауд, тот самый Дауд, про которого все говорят, что он смелый, молчит. Энверу даже кажется, что он боится Якуба, боится признаться, что они с Энвером шли вместе и он разрешил нарвать яблок.
Вот уже и сад кончился. Якуб у моста придержал коня, дожидаясь Энвера, а Дауд... Дауд прямо от калитки сада хотел свернуть вправо. Домой... Обедать... Энвер в три прыжка догнал его. Он и сам не знал, как это получилось. Слёзы душили его. Прерывающимся голосом Энвер крикнул прямо в лицо Дауду:
— Ты... ты трус!
Дауд испуганно повернулся, но быстро овладел собой, сделал удивлённое лицо и пожал плечами.
Якуб посмотрел на заплаканного мальчика, потом на Дауда.
— Ладно, перестань, — сказал он Энверу. — Можешь идти домой. Только в другой раз помни...
Энвер бросил ветку на обочине дороги и пошёл домой, кулаками утирая слёзы. На Дауда он даже не взглянул.
Мама уже пообедала и собиралась в поле. Энвер в поле идти не захотел.
— Ну и не надо, — сказала мама.—Ты, наверное, устал. С непривычки и правда нелегко. Отдыхай.
Мама ушла. А Энвер остался дома. Сидел и думал про Дауда. Все считают —Дауд весёлый, сильный, смелый. И мама, наверное, тоже так думает. А он самый настоящий трус. Трус и предатель. Так Энвер и просидел один до вечера. Вышел во двор только тогда, когда из стада вернулась корова. Энвер загнал её в сарай, прикрыл дверь и стал ожидать маму.