Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли Бруммли
Столько о злоупотреблении властью. Конец текущему отступлению Мифореза.
Это была летучая крыса, запутавшаяся в её волосах, но у Крете было достаточно оснований полагать, что это острые пальцы ведьмы тянутся к ней из темноты. Энсель придерживался того же мнения, когда крылья кровопийцы коснулись его. Летучая крыса, в свою очередь, решила, что попала в сеть древесного паука-крысолова, и яростно дёргалась и царапалась, чтобы освободиться — обычное недоразумение в темноте, которое привело всех участников в неуместную истерию. Крете визжала, Энсель визжал, и летучая крыса тоже визжала. Затем она внезапно выпуталась из волос и, пронзительно воя, улетела.
Прошло немало времени, прежде чем брат и сестра снова успокоились, если быть точным, до следующего утра. Только когда первые лучи солнца согрели лес, они разжали объятия.
Энзель и Крете, как и планировали, пошли на этот раз в противоположном направлении. Через час они наткнулись на малиновый куст и с жадностью его обобрали. Ягоды были еще не совсем зрелые, и есть их можно было, лишь скорчив гримасу, но с набитыми животами оба воспрянули духом и зашагали бодрее. В лесу быстро потеплело, ночная угроза давно миновала, и брат с сестрой были уверены, что скоро наткнутся на первые признаки цивилизации Цветных Медведей.
Когда солнце почти достигло полуденного зенита, они вышли на поляну. Поваленное дерево, лежавшее на ней, было черным от обугливания и покрыто грибами, его гротескный вид был безошибочно узнаваем. Это было то самое дерево, которое они уже видели раньше. Энзель попытался истолковать случившееся в позитивном ключе:
— Что ж, мы все еще в глубине леса. Но мы на верном пути. Очевидно, мы возвращаемся. Если мы продолжим идти в том же направлении, то скоро будем дома. — Его голос дрожал от уверенности.
Они шли дальше, час, два, кто мог сказать? Энзель удивлялся, почему ночью лес казался ему таким устрашающим. Бабочки, похожие на летающую листву, порхали между стволами деревьев, Двуглавый Шерстецып радостно распевал на ветке дуэтом и дружелюбно кивал Энзелю. Детеныши единорогов играючи боролись в листве. Эльфийская оса зависла с жужжащими крыльями перед его носом, кокетливо захлопала ресницами и улетела.
В теплом солнечном свете роща казалась такой безобидной и приветливой, что Энзелю стало стыдно за свои цепляния и вопли. Какое-то животное забралось в волосы Крете. Никакой ведьмы не было. Скоро они найдут одну из лесных тропинок, выслушают несколько упреков и затем плотно позавтракают.
Он попытался убедить сестру выкинуть этот неловкий случай из памяти, потому что ему совсем не хотелось до конца жизни выслушивать эту историю от своих ухмыляющихся приятелей из Фернхахингена. Но Крете едва реагировала, потому что натерла ноги в кровь. Кроме того, она наступила на скунсика, что превратило ее правый башмак в крайне зловонное происшествие. Она тихонько стонала про себя и не обращала на Энзеля внимания. Тот подобрал палку и ободрал ее от мелких веток, чтобы использовать как посох.