— Ну, мы, конечно, хотели бы знать, в каком направлении... — начал Энзель.
— Только это? Правильное направление? Это все, что я могу для вас сделать?
— Это было бы очень любезно с вашей стороны.
— Ну, в каком направлении вы хотите? В том направлении, где я еще несколько минут назад слышал пение Цветных Медведей? Или в противоположном направлении, вглубь леса, где, по слухам, свирепствует злобная ведьма и где и по другим причинам не совсем безопасно?
— Что за глупые вопросы? Конечно, в направлении медведей.
Крете раздражало это театральное кривляние. Гном ей не нравился, и тон ее голоса не оставлял в этом никаких сомнений.
Гном опустил голову и понизил голос.
— Хорошо. Относись ко мне как к куску грязи. Меня это не задевает. Мне не привыкать. Я всего лишь гриб между твоими пальцами, принцесса.
— Не будь таким грубияном, — прошипел Энзель. — Он ведь просто хочет нам помочь.
Лесной гном мгновенно изменил свое поведение. Глаза его сузились в щелочки, по лицу расползлась широкая ухмылка. Он заговорил теперь очень тихо, почти заговорщически:
— Конечно, я могу вам помочь. Без проблем. Чего только не сделаешь для своих друзей? Вопрос лишь в том: что мои новоиспеченные друзья могут сделать для меня? Вы ведь знаете: рука руку моет. — Он потер ладони друг о друга.
— Вот видишь, — сказала Крете. — Он хочет нас обобрать.
— Какое некрасивое слово из уст принцессы, — воскликнул гном. — Я предлагаю честную сделку, а меня сразу обвиняют в грабеже. Ну, тогда и не надо. — Он скрестил руки на груди и принял оскорбленный вид.
— Так мы никуда не продвинемся, — сказал Энзель. — Просто скажи нам, что ты хочешь.
— А что вы можете предложить?
— У нас еще пять малинок.
— Это наши последние припасы! — воскликнула Крете.
— Зачем нам припасы, если мы скоро будем дома?
— Договорились, — сказал гном. — Я возьму малину.
Он схватил ягоды, медленно вытянул руку и указал указательным пальцем на запад.
— Туда. Там пели Цветные Медведи. Громко и фальшиво.
— Большое спасибо! — сказал Энзель.
— Пожалуйста! Могу я еще что-нибудь для вас сделать?
— Нет, спасибо! — сказала Крете и потащила Энзеля за руку в указанном направлении.
Гном остался на поляне. Он подождал, пока оба не скрылись в лесу.
— Малина, — сказал он потом. — Ненавижу малину. Кхе-хе-хе!
Он с отвращением бросил лесные ягоды за спину и исчез в подлеске в противоположном направлении. На восток, откуда он действительно слышал пение медведей.
Вероятно, вы уже давно это заметили: это не лесной гном, а пещерный тролль. Почему же я тогда все время называю его в тексте гномом, а не троллем?
Нет, это не дилетантство, а вполне законный литературный прием, придуманный, кстати, тоже мной, который я называю «мифотворческая игра в неопределенность». Читатель мучительно долго остается в неведении: он это или не он? И только с характерным для пещерного тролля «Кхе-хе-хе!» невыносимое напряжение спадает, и читатель освобождается от мифотворческих тисков неопределенности.
Чувствуете расслабление мышц, которое вас теперь охватывает? Приятное чувство подтверждения вашей пророческой проницательности, которое распространяется от вашего мозжечка по всему телу? Вот насколько физически ощутимой и благотворной может быть литература, когда ее творит мастер. И это было всего лишь небольшое упражнение! В моем романе «Дважды съеденный пирог» я на протяжении тысячи двухсот страниц держу читателя в неведении относительно того, мужского или женского пола герой произведения. В конце выясняется, что главный герой — бесполый вольтерк, — книга пять лет находилась в рекомендательном списке «Гральсундского Культуркурьера» и была поглощена как женщинами, так и мужчинами, и, конечно же, вольтерками.
Но довольно о литературном мастерстве, вернемся к общественному подтексту. Пещерный тролль — в Большом Лесу? Разве в рекламных проспектах Баумингенской ассоциации по туризму всегда не хвастались тем, как их лес свободен от сомнительных форм существования благодаря строгой процедуре отбора на подъездных путях? Если пещерный тролль смог проскользнуть в лес, то почему не могли и другие, гораздо более опасные субъекты? Конечно, Энзель и Крете находились в запретной части леса, но все же в пределах слышимости Цветных Медведей. Что стоит вся эта напыщенная суета с караульными будками на восточной границе леса, если на западной резвятся пещерные тролли? Вы слышите это? Этот тихий зловещий треск? Нет, это не гнилые ветки, которые точат короеды. Это первые тонкие волосяные трещины, идущие по Баумингенской системе безопасности.