Крете попыталась успокоиться. То, что волк умел говорить, не означало, что он умел лазать по деревьям. Ей казалось разумным сначала попытаться сдержать его разговором.
— Хе-хе! — натянуто рассмеялась Крете. — Чего только не бывает. Говорящий волк.
— В этом лесу чего только нет, — зевнул Лиственный Волк. — Тебе бы посмотреть, что здесь творится, когда стемнеет. Тогда грибы водят хороводы.
— Ты умеешь видеть в темноте?
— Конечно. Даже лучше, чем при свете.
— Что, э-э, происходит в темноте?
— Не могу сказать. Честное лесное слово и все такое. Листья между собой. — Лиственный Волк дружелюбно рассмеялся. — Но, — добавил он, — одну вещь я тебе могу рассказать. Это, в общем-то, секрет Полишинеля.
— И что же это? — дрожащим голосом спросила Крете.
— Ну, — это так: лес на самом деле никакой не лес. Во всяком случае, в строгом биологическом смысле. Ты знала, что этот бор умеет плакать?
— Что ты имеешь в виду?
Голос Волка понизился и наполнился искренней печалью. — В Большом Лесу есть граница… граница, которую никому не следует пересекать. Глубоко внутри древесных кругов есть место… место, где деревья тают, а растения плачут. Это неправильно. Это чертовски неправильно.
Лиственный Волк сглотнул. Казалось, он борется со слезами.
— Во всяком случае, я не знаю ни одного другого леса, где есть что-то подобное. А я, между прочим, знаю каждое дерево в Замонии! — Его голос снова окреп и стал громче. — Ты знаешь Нурнийский лес? Возле Вольпертинга?
Крете покачала головой.
— Могу тебе сказать — это роща, в которой есть что-то особенное! Ты когда-нибудь видела Нурну?
— Тоже нет.
— Будь рада! Гм… Нурны… — Лиственного Волка слегка передернуло, по его листьям пробежал легкий шорох. — Однажды я видел Нурну — нескольких из них. И уверяю тебя, больше никогда не захочу их увидеть. Но Нурны… это ничто по сравнению с тем, что таится в глубине этого бора. Ничто.
Волк постепенно вызывал симпатию у Крете. Он казался очень умным и явно чувствительным. И его голос был каким-то… Крете не могла подобрать слова.
— Что ты имеешь в виду? — прошептала она.
— Я уже слишком много наговорил, — ответил Лиственный Волк, тоже понизив голос. Он огляделся по сторонам и принюхался. Затем он снова повернулся к Крете. — У леса есть уши, понимаешь? И не только это. У него есть глаза. У него есть душа. И она черная. Еще чернее, чем моя. — Голос Лиственного Волка снова повысился. — Но послушай, малышка, может, перейдем к делу?
— К делу?
— Ну… к завтраку! — рассмеялся Лиственный Волк и начал мощными, но при этом небрежными движениями взбираться на дуб.
Крете попыталась соображать быстрее.
Энзель тем временем выбрался из дупла и теперь полз по широкой ветке к своей сестре.
— Он умеет лазать! — закричал он ей на ухо сзади.
— Знаю, — сказала Крете. — Но у меня есть план.
Волк просунул свои деревянные когти между складками коры и медленно, но уверенно подтянулся вверх.
— Я буду есть вас по очереди, — дружелюбно крикнул он. — Вы можете сами решить, кто будет первым. У того, кого я съем первым, это быстрее закончится. С другой стороны, он проживет меньше. Второй проживет дольше, но ему придется смотреть на все, что я буду делать с первым. И поверьте мне, это не для слабонервных. Редко обходится без криков. И вся эта кровь… Ну, у всего есть свои плюсы и минусы. В дупле есть монеты, можете взять одну и подбросить, если хотите.
— Он умеет говорить? — спросил Энзель.
— Слушай, — прошептала Крете, — я считаю до четырех. Мы ждем, пока он почти поднимется. На счет «четыре» мы перепрыгиваем через волка вниз. Потом бежим в том направлении, куда исчезло пение.
— Туда вниз? Мы сломаем все кости!
— Или хочешь, чтобы тебя съели?
Энзель вспомнил все скелеты в дупле.
— Раз! — прошептала Крете. Энзель наклонил к ней голову, чтобы они могли прижаться носами друг к другу.
Позвольте мне при этой возможности немного поговорить о замонийских системах счисления. И не пытайтесь пропустить это мифорезовское отступление — ведь без него понимание дальнейшего сюжета совершенно невозможно.
Поскольку у большинства замонийцев на каждой руке по четыре пальца, замонийская исконная математика основана на числе Четыре. Существуют числа Один, Два, Три, Четыре и Двойная Четверка, которая на самом деле означает Восемь. Промежуточные числа Пять, Шесть и Семь презираются замонийской исконной математикой как «Нечисла», она просто отрицает существование этих чисел. За Двойной Четверкой (8) следует Двойная Двойная Четверка (16), затем Двойная Двойная Двойная Четверка (32), затем Двойная Двойная Двойная Двойная Четверка (64) и так далее — система, которая, очевидно, основана на умножении чисел, кратных четырем.