Рейвор стоял опустив руки по швам, терпеливо пережидая бурю эмоций.
- Понимаю ваше разочарование, - произнес он, когда она умолкла. Его негромкий голос подействовал на нее успокаивающе. - Высший свет всегда считался тем эталоном на который равнялось все общество.
- Вот именно... считался...
- Но люди несовершенны и аристократия в том числе. Потому я и служу сэру Холлендеру последнему представителю благородной старой аристократии. Дать вам воды?
- А ты не мог бы принести мне кусок прожаренного с луком мяса. Я когда нервничаю...
- Конечно, мисс Уолпол, но как тогда быть с вашей юбкой?
- Точно... - вздохнула Андрэ, вспомнив как мучилась перед обедом, натягивая ее на себя. - Ладно, обойдемся без мяса. Ты можешь идти, мне уже больше ничего не нужно.
- Хорошо, но позвольте заметить вам, мисс Уолпол, что вас с легкостью можно вывести из себя. Это ваша слабость и теперь ее заметили.
Поклонившись, Рейвор удалился, а Андрэ прихватив палантин, отправилась в парк: проветриться, подумать и успокоиться.
Парк был старым и запущенным. И хотя день все еще не отпускал солнце и оно продолжало ласкать землю угасающими лучами, под вековыми деревьями парка уже царил сумрак. Здесь было темно, тихо и таинственно. Андрэ была уверена, что подобную таинственность ощущаешь в тех местах где происходило много событий и что они хранили их, не допуская посторонних к своим секретам. Андрэ была убеждена и в том, что подобные места забирают себе секреты тех, кто проявляя излишнюю настойчивость старается раскрыть хранимые ими тайны, околдовывая предчувствием их раскрытия.
Ветер нашептывал Андрэ, перебирая легкими пальцами воздуха пряди ее волос, что парк Энжел Хилла хранитель многих таких тайных страстей, которые должны навсегда остаться погребенными здесь; что череда событий цепляясь друг за друга и есть жизнь и что страсти не успокоятся, пока на дорожках этого парка еще будут раздаваться чьи-то шаги.
Прогуливаясь по главной аллее, Андрэ заметила отходящие от нее дорожки присыпанные гравием или выложенные камнями, а так же множество стихийно протоптанных, едва приметных, тропинок. Она свернула на дорожку выложенную плитами с поросшей между ними травой и по ней пришла к перголе - реечному навесу обвитому девичьим виноградом. Тогда она вернулась на аллею и на этот раз сошла на дорожку из гравия, по которой пришла к трельяжу с беспорядочно вьющимися по нему плетистыми розами. На этот раз дорожка уходила дальше и по ней, Андрэ вышла к заднему двору Энжел Хилла, к его хозяйственным пристройкам: конюшне, гаражу и амбару. К главной аллее она решила вернуться по другой дорожке, которая вывела ее к закрытому павильону зимнего сада. Здесь дорожка обрывалась и Андрэ пришлось вернуться обратно, чтобы начать свою прогулку заново.
На этот раз, выбранный ею путь привел ее к ротонде с уже проржавевшим фонарем изящной ковки, а оттуда на аллею. Андрэ загорелось сию же минуту исследовать парк, подозревая, что в нем непременно отыщутся потаенные забытые уголки. Но солнце шло на закат и сумрак окутывавший аллеи, безжалостно гасил последние проблески его лучей.
Возвращаясь по уже темной аллее в дом, Андрэ размышляла над словами Рейвора о том, что ее легко вывести из себя и что кто-то может намеренно воспользоваться этим. Она думала о себе, как о человеке выдержанном, способном снести многое, ну может быть за исключением разве что Майкла. Вот уж кто своей ленью и неповоротливостью мог вывести из терпения и святого, и это при том, что парень имел быстрый, схватывающий все на лету, ум. Но сейчас, рассматривая произошедшее за карточным столом и так и этак, она не могла не признать правоту Рейвора. Эта Донна специально вывела ее из себя. Причина? Черт ее знает! Но женщины обычно ведут себя так, если видят в другой конкурентку, потому и старалась выставить еев неприглядном свете. Андрэ фыркнула. Просто смешно, чтобы Донна посчитала ее соперницей. Однако, Рейвор здорово постарался понизить ее самооценку.
Ее мысли снова вернулись к дворецкому. Он не только злил и выводил ее из себя, но и заставлял уважать, а на проявления уважения, к кому бы то ни было, Андрэ была скуповата. Уважала она, пожалуй, одного инспектора Брэстеда, да маму. А здесь... Пожалуй, сэр Холлиндер вплотную занимался воспитанием не только собственного сына, но и своего подопечного.
Возрастающее на нее влияние дворецкого, очень не нравилось Андрэ и нужно было как-то противостоять ему. Оно было опасно хотя бы тем, что он явно пытался взять ее под свой полный контроль. Так, что если не держать ухо в остро, Рейвор будет считать себя вправе указывать, что ей делать и требовать подробного отчета всем ее действиям.