Андрэ медленно следовала за ушедшей вперед Камиллой. Она была под впечатлением не того, что Камилла ей только что рассказала, а того о чем умолчала. Андрэ посмотрела на взбежавшую на крыльцо женщину, изумляясь своему открытию. Черт побери, а ведь Джемс Холлендер нравился ей и далеко не родственную привязанность испытывала она к нему.
"Еще одна версия?" - вопрошала она взглядом монитор своего ноутбука, сидя перед ним после возвращения с прогулки, так как будто он в состоянии был ответить на ее вопрос.
А почему нет? Последняя, почти болезненная, тщательно скрываемая от всех, любовь зрелой женщины к человеку много моложе ее. Ревность, как и неутоленная безнадежная страсть стала причиной убийства? И может именно так, Камилла решила избавиться, раз и навсегда, от предмета своих мучений, зная что Джеймс никогда не будет принадлежать ей.
Поиграв этой мыслью, повертев ее и так и этак, Андрэ решила, что с Камиллой эти убийства не сходятся. Она бы не стала посылать вино на адрес Уэлча или специально приходить к нему, чтобы вручить смертоносный подарок для Джейса. И откуда бы она смогла раздобыть столь редкий яд? Купить? Где? Или взяла у мужа, который по чистой случайности или неведению приобрел его как сувенир в Дели?
И все таки она не напрасно ждала, сидя перед ноутбуком. Он все-таки ответил на один из ее вопросов: в день убийства у Камиллы Смит не было твердого алиби. Этот день она провела в палате возле постели больной матери. Но ни врач, ни медсестра не могли с уверенностью подтвердить находилась ли Камилла при больной неотлучно или все же куда-то выходила. Но и жесткого мотива тоже не просматривалось, если не считать той несчастной любви, больше похожей на грусть, которая померещилась Андрэ. Да и способ убийства никак не вязался с Камиллой Смит.
Эдвин Смит? Вот у мужа было алиби и свидетели, как и страстное желание поквитаться как с Уэлчем, перехватившего его базнес, так и с Джеймсом, приревновав к нему свою жену. И ведь он даже не скрывал своей ненависти к Уэлчу. Но тут существовало одно "но". В те роковые дни он был в Германии, пытаясь поддержать дочернюю фирму, чтобы хоть как-то поправить свои дела.
Сделав еще один запрос Бредстэду, Андрэ отправилась в ванну где умылась, переоделась в пижаму и снова вернулась к ноутбуку, надеясь, что инспектор перешлет ей сегодня, хотя бы что-нибудь, с чем можно было работать.
В дверь тихо постучали и после ее приглашения вошли. Андрэ быстро свернула страничку запроса, развернув взамен фамильное древо Холлендеров. К ней молча подошел Рейвор и что-то поставил на стол.
Минуту другую Андрэ озадаченно, а потом задумчиво смотрела на частичку Белого дворца, поданного на тарелке из охотничьего сервиза, как на частичку знамени вражьей капитуляции. На легком бисквите лежала шапка воздушного крема, политая сверху темным шоколадом, застывшим глянцевыми каплями. Сверху это великолепие венчала засахаренная вишенка с дерзко нацеленным вверх черенком, прозрачным от пропитавшего его сиропа, а рядом поблескивала сладкой прозрачностью марципановая долька мандарина.
Так часто бывает, что горячо желаемое тобою минуту назад, неожиданно исполнившись, вдруг разом теряет всю свою привлекательность.
- Что это? - спросила Андрэ равнодушно. - На ночь?
- Я решил, что вы захотите попробовать...
Откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, Андрэ смерила дворецкого не очень дружелюбным взглядом. Пусть ее корабль пошел ко дну в неравной с ним борьбе, но это не значило, что она готова опустить свои знамена. Милость победителя ей не нужна.
- Меня не нужно ни жалеть, ни поощрять. Будь последователен до конца и унеси это.
- Слушаюсь, - сказал он беря тарелку рукой в белой перчатке и направился с нею к двери.
Конечно Андрэ, нетерпеливо ожидавшей когда за ним закроется дверь, было не до чувств Рейвора. Но даже если бы она захотела увидеть какое впечатление произвели ее слова, она, обернувшись, увидела бы его прямую надменную спину. Но вот увидеть улыбку на его лице, она никак не ожидала.