- Правда? - Андрэ остановилась, размотав цепочку. - Но вы вот только что согласились с миссис Камминг, процитировавшей слова из Библии. Странно, может я чего-нибудь не поняла. Уж простите, я сегодня немного рассеяна... Вы говорили о любви или о похоти, сэр?
- Я считаю, что это одно и то же, - процедил Икли, от его насмешливости не осталось и следа.
- Ах да... Знаете, кто-то способен испытать любовь, а кому-то, из-за его кобелиной натуры, достается лишь похоть. Простите, я хотела сказать: животной натуры.
На щеках Икли полыхнули багровые пятна. Леди Камминг внимательно посмотрела на Андрэ.
- Ну разумеется, куда же вам без этих костылей нравственных устоев. Не устоите. Упадете. Знаю, что вы сейчас начнете проповедовать, что только тот, кто придерживается надуманных моральных принципов и не чужд высоких душевных устремлений, словом тот, кто обладает всем этим полезным набором, достоин пряника, так называемой, любви! - Нараспев, не скрывая издевки, проговорил Икли.
Похоже, такой вот убийственной иронией, он обезоруживал своих оппонентов.
- Дело вовсе не в костылях, - сказала Андрэ, положив ногу на ногу и покачивая остроносой туфелькой. - А в том верите ли вы в любовь или нет.
Элен перестав покусывать губы, чуть подалась вперед. Кажется Икли так и не удалось обворовать свою невесту, отняв у нее такую ценность, как веру в любовь, пусть даже и не в его.
- Вы, сэр, в нее не верите? Ну и не верьте, а я вот верю.
- Верите во что? - нашел в себе силы оторвать взгляд от ее покачивающейся ножки Икли. - Что когда ни будь встретите эту самую несуществующую любовь? Желаю удачи!
- Верю, что когда-нибудь сама полюблю, мистер Икли.
"Ну давай же возрази..." - мысленно подначивала его Андрэ, но Икли промолчал.
- Вы очень рискуете, милочка, - вдруг произнесла леди Камминг. - Любовь, какой бы она ни была несет в себе боль. - Она повернулась к дочери: - А тебе, пора бы уже перестать читать дешевые любовные романы.
- Рейвор, будьте любезны, принесите мне шампанское, - утомленно произнесла Донна.
- Коско, мне херес или коньяк, что у тебя там есть, - распорядился Икли.
Граф, все это время сидящий в стороне со своей неизменной трубкой, встал с места и ушел под неодобрительным взглядом леди Камминг. Андрэ тоже вышла из гостиной. Ей нужно было немного успокоится. Ничто так не остужает горячую голову, как свежий воздух. Она не понимала, почему леди Камминг и Уэнтворт так легко согласились с Икли. Уж леди могла бы его срезать, но смолчала и это при дочери, которую же и обвинила в чтении дешевых романов. Неужели, она так жаждет брака Элен и Икли, что готова выслушивать его помойную философию, оправдывающую присутствие здесь Донны. Стоя на крыльце и поеживаясь от вечерней прохлады, она продолжала свой молчаливый спор с ним.
"Тоже мне аргумент: в старости видите ли стихи не пишутся. Может быть острота страсти с годами и пропадает, зато супруги понимают друг друга с полуслова, и любовь, настоящая любовь, никуда не исчезает, мистер Икли, просто она перерастает все эти стишки и пламенные поцелуи, потому что с возрастом супруги так приросли друг к другу, что им и смотреть друг на дружку не обязательно, так они чувствуют один другого, а вы говорите "отвращение". В этом возрасте любовь доказывается не порывами страсти, сентиментальными слезами или клятвами, а умением простить и снисходить к недостаткам своей половины. Это уже не показушная любовь, а мудрая, набравшая силу и опыт. И вы, мистер Икли, либо не захотели подумать эту мысль до конца, либо просто оправдываете свой не чистоплотный образ жизни и не способность любить по-настоящему. Очень мелко плаваете, мистер Икли, раз решились еще и высказать подобное своей невесте и будущей теще. Хотите подготовить их к будущему с вами?".
Поругавшись с ним еще немного и окончательно замерзнув, Андрэ вернулась в дом. В гостиную возвращаться не хотелось, а потому услышав доносящийся из бильярдной стук шаров, она направилась туда. В полицейском управлении во время перерыва она частенько гоняла шары с ребятами из следственного отдела и патрульными. Собственно, они-то и научили ее загонять их в лузу, а потому Андрэ не без любопытства заглянула в бильярдную Энжел Хилла. Она оказалась не в пример роскошней бильярдной полицейского управления с потертым сукном стола и отполированными от частого употребления киями. Здесь пол покрывал ковер, стены были обшиты панелями орехового дерева, к самому столу спускались три абажура освещавшие стол мягким светом и под ними, согнувшись с кием в руках, гонял шары в полном одиночестве граф Уэнтворт.
Андрэ подошла к столу, рассматривая раскатившиеся по его поверхности шары, прикидывая с какой стороны было бы лучше разбить создавшуюся комбинацию. По ее мнению, граф мог бы рискнуть и загнать одновременно несколько шаров в лузу, если бы бил по ним самым дальним шаром, потому что находились на одной линии удара. Надо только рискнуть и точно и сильно ударить по ним.