— Передайте ему мой вклад в его ипотеку. Да не забудьте, что дефибрилляция сердца прошла успешно.
— Вы — золото! Спасибо огромное, всего доброго!
Точно, что Раневская могла бы гениально сыграть эту простодушную и смешную тетку. Она бы еще от себя добавила: «Умирайте почаще, звоните в любое время!»
Проводив наряд «скорой помощи», Марта Валерьевна закрыла двери, вернулась в спальню усопшего мужа, подошла к нему, посмотрела внимательно на нос, заостряется или еще нет. Растерянно попятилась, взглянула на «стену плача», печально промолвила:
— Что-то знакомое...
Удивительно, что она Марта и действие первого фильма Эола Незримова, короткометражки «Кукла», происходит в марте! Март 1940 года. Недавно подписан мирный договор с Финляндией, окончилась Зимняя война, но некоторые финские бойцы и командиры не сложили оружие, снайперы продолжают отстреливать советских бойцов. Тяжелораненого бойца привозят, выгружают и несут в операционную палатку. Молодая и неопытная медсестра Лебединская и опытный врач Мезгирёв подбегают. Лебединская необыкновенная красавица, очень похожа на куклу. Мезгирёв проводит операцию, затем с хмурым видом выходит из палатки. За ним растерянная и плачущая Лебединская. Ругают финских снайперов. Мезгирёву становится жалко Лебединскую, он приобнимает ее:
— Эх ты, кукла! Насмотришься еще!
Снова лес, проталины, ручьи, белки, птицы. Советский стрелок-лыжник тихо крадется между деревьями, подстреливает финского снайпера, смотрит в прицел, как тот падает с дерева.
— Ку-ку! — с усмешкой произносит стрелок-лыжник.
Апрель 1940 года. Брошенный финнами поселок. По нему медленно бредут Мезгирёв, Лебединская и два офицера. Говорят о том, что наконец-то финские снайперы перестали подстреливать наших бойцов, но в брошенных населенных пунктах все заминировано, теперь привозят одного за другим подорвавшихся. Лебединская видит куклу, сидящую на скамейке около одного из домов. И эта кукла — вылитая Лебединская. Медсестра медленно приближается, в ужасе разглядывает куклу, которая ее заворожила. Ну просто одно лицо с ней! Ее одолевает детское восхищение перед такой красивой куклой. И она протягивает к ней руку.
Мезгирёв оглядывается и видит, как Лебединская тянется к кукле, и громко кричит:
— Не бери!
На экране появляется надпись «Конец фильма» и одновременно звучит оглушительный взрыв.
Такой стала дипломная работа Эола Незримова «Кукла» по сценарию Александра Ньегеса. Всего семнадцать минут. И три года жизни, вместившие в себя много событий.
Медовая осень 1950 года, когда можно стало не убегать с лекций и не искать, где бы, где бы. Своя комната в общаге.
Как ни странно, с приобретением любовного пристанища у Лиды исчез азарт и в итоге стал остывать темперамент. Если раньше случалось и пять раз в сутки, то теперь стало один раз вечером, один раз ночью и один раз на рассвете. Потом только вечером и на рассвете. Потом только на рассвете, а вечером:
— Что-то я сегодня так устала!
Но это Незримова даже и устраивало. Слово «секс» в те времена почти не употреблялось, обычно говорили: «это самое». Так вот, нехватку «этого самого» Эол сублимировал в учебу и творчество, ибо пришла пора запускать пропеллеры, разбегаться по безупречной глади аэродрома и взлетать в небеса.
— Ну как там ваша задумка? Еще не стала замыслом? — однажды с иронией спросил Герасимов.
— Стала, — твердо объявил Незримов. — Скоро хотим предложить к рассмотрению первый вариант сценария.
— Не сценарика?
— Нет, сценария.
К родителям Лиды, жившим на Таганке, они ходили каждое воскресенье обедать. Чинно-благородно. В очередной раз Лида похвасталась:
— Скоро мы будем кино уже снимать. Свое собственное.
— Кто это «мы»? — хмыкнул тесть Алексей Петрович.
— Ну, Ёл будет режиссером, Матадор сценарий уже пишет, а я — в главной роли.
— Что, прямо уж так, на третьем курсе, и уже свое кино? — усомнилась Елизавета Прокофьевна, теща. — Я слыхала, у вас только на последнем курсе разрешается.
— Особо талантливым и раньше позволяют, — продолжала хвастаться Лидка. — А мы трое — самые талантливые на курсе. Будущая великая актриса, будущий великий режиссер и будущий маститый сценарист. Правда, Незримов, может, со временем сам будет нам сценарии писать, это сейчас входит. Правда, Мурлыка?
С некоторых пор она стала называть его Мурлыкой. Он не мог понять, нравится ему это или нет. Прежнее Бревно ему было больше по душе.