— Ну, ты даже нас с Пырьевым обскакал!
— Хочешь, кто-нибудь из нас тебе Ленина сыграет?
— Не получится, кривичи-радимичи, на него у меня уже Герасимов зафрахтован.
— А Макарова? Неужто Крупскую?
— Инессу Арманд.
— Иди ты? А цензура?
— Дает добро.
Обозначился и Ермаш:
— Ну что, будешь или нет?
— Если даете зеленый свет, то не буду.
— Ну и ладно. А что хочешь снимать?
— «Портрет» по Гоголю. О том, что нельзя связываться с нечистой силой.
— А нечистая сила — это кто? — хмуро сдвинул брови киноначальник.
— Западная псевдокультура, — мгновенно ответил Эол.
— О, это в самую бы точку, а то столько стало поклонников гнилого Запада. Ну, за тебя, за твои успехи в настоящем и будущем!
Высоцкий с Тарковским предложили после банкета поехать кутить на Большой Каретный:
— Левончику будет приятно. А то ему хреново.
Но прямо перед ними Герасимов сказал, что повезет Эола и Арфу в одно интересное место, и Незримов вынужденно отказал Володе и Андрюше. Когда сели в герасимовскую машину, усадив на заднем сиденье Арфу между Эолом и Макаровой, а на передних Аполлинариевич с личным водилой, Папа лукаво спросил:
— У вас ведь во Внуково дача строится?
— У нас еще только второй этаж начали строить.
— А мы рядом обоснуемся.
И сразу стало ясно у кого. А Эол мгновенно пожалел, что на радостях слишком воспользовался щедротами кремлевского банкета и сознание его теперь туманилось. В пути он откровенно признался, что не будет снимать про Ленина, даже поведал о том, какой сон приснился Арфе, после которого ему вовремя Шипов сделал операцию.
— Ну надо же! Ленин в желудке? Так и сказал? — смеялся Герасимов, а сам глазами показывал на водителя, мол, не очень-то при посторонних. — Жаль, а я уж размечтался войти в одну компашку со Щукиным и Штраухом.
— Еще Мишаня Ульянов уже дважды отличился и сейчас опять лысый парик надел. Скоро выйдет очередной шедевр. Или как там у Неи Зоркой?
— Увраж, — подсказала Арфа.
Тут заговорила Макарова:
— Учтите, они почти никого в последнее время не принимают, гости у них редкость, а вас захотели видеть. Вы знаете, что у Любови Петровны редкая болезнь? Яркий свет, яркие, кричащие цвета, особенно оранжевый, вызывают у нее тошноту и головокружение. Представьте себе, какой героизм было всю жизнь сниматься в кино, где главное — всегда яркий свет!
Дача Орловой и Александрова, легендарная вилла во Внуково, на улице Лебедева-Кумача, распахнула им свои объятия около полуночи. Александров встретил сам, похожий на располневшего графа Орлока из «Носферату»: со сверкающими светлыми глазами и черными крыльями широких и пышных бровей, попышнее, чем у сегодняшнего Брежнева. Овчарка сопровождала его. Многоглазое небо смотрело на них, покуда они шли к дому, показавшемуся огромным среди зарослей деревьев и кустарников. Внутри — обстановка роскоши, со множеством картин; особенно почему-то привлек морской пейзаж: сонный залив, скалы, луч солнца. А на всякую пикассятину и смотреть не хотелось. Орлова сидела спиной к тлеющему камину, разожженному явно лишь для своего обозначения, поскольку погода стояла самая что ни на есть летняя. Она курила сигарету в длинном мундштуке, протянула длинную руку для поцелуев, не вставая. Рядом на столике стояли выпивки и закуски. Герасимов в своей манере бодрячка походил туда-сюда, нахваливая интерьер и выискивая, что новенького появилось за то время, пока он тут не был. Тем временем все уселись вокруг столика, стали выпивать и закусывать, ну, расскажите, как там вас награждали, смотрели, смотрели ваши фильмы, весьма недурно, знаете ли, есть за что награждать.
— А мы, представьте, ваши соседи, совсем неподалеку строим себе дачку. Вот желаем кое-чему поучиться, как создавать подобный уют, — сообщил Незримов, а Арфа благоговейно молчала, притом что, как и он, не любила ни фильмы Александрова, ни роли Орловой, но легендарность обоих ее невольно смущала.
— Да что вы? И где же?
— Да в двух шагах от вас. В пространстве между улицами Лебедева-Кумача, Маяковского и Некрасова. А с юга улица никак не называется, полагаем, потомки назовут ее улицей Незримова.
— Ого! Какое у вас самомнение!
— Есть малость. А Внуковское шоссе будет Александро-Орловским.