Один из членов жюри, Милош Форман, теперь уже американский режиссер, в прошлом году взял гран-при в Каннах за свой первый американский и при этом антиамериканский фильм «Отрыв». В Чехии он был против чешских порядков, теперь, в Америке, — против порядков страны дяди Сэма. Подойдя к Незримову после показа «Портрета», он пожал ему руку и сказал на плохом английском:
— Поздравляю, фильм великолепный, но после него на здешнюю красную дорожку вас больше не пустят.
«Золотую пальмовую ветвь» получили итальянцы Рози и Петри, а гран-при — вот собака! — Тарковский со своим «Солярисом», как и пророчествовал в начале марта. Незримов от всей души его обнял:
— Молодец, негр! Рад за тебя! Фильм первоклассный. Хотя начало затянуто, у-у-у...
— Что бы ты понимал, Ёлка-палка! Но за поздравления спасибо тебе. Твой «Портрет» не намного хуже. Мог бы хотя бы какой-то призок отхватить. Правда, ты уж очень больно их в самые яйца клюнул. В эту их авангардную галиматью. Что сейчас снимаешь?
— Собираюсь пока что. «Ариэля». По роману Беляева.
— Да иди ты!
— А что тут плохого?
— Все тут плохо. Для тебя. Потому что я как раз собираюсь «Ариэль» экранизировать. Извини-подвинься.
— Это ты извини-подвинься. Вот еще!
— Ну не ты же гений, а я.
— Иди в жопу!
— Да сам ты иди в жопу! Мы с Горенштейном уже только что сценарий в «Киносценариях» напечатали. «Светлый ветер».
— Да и хрен вам с маслом! У меня тоже готов сценарий. «Хомо воланс» называется. По-латыни — «Человек летучий».
— Зря старался. Я первым сниму. Да у тебя и не получится. Я всю жизнь мечтаю снять о летучем человеке.
— И я всю жизнь.
— Счас по морде получишь!
— Это ты по морде получишь!
16 мая 1972 года в Светлогорске произошла страшнейшая трагедия — военно-транспортный самолет Ан-24Т, зацепив дерево, рухнул на здание детского сада. Погибли шесть человек экипажа, два пассажира, две воспитательницы, повариха и двадцать четыре ребенка от двух до семи. Командира корабля, капитана Гутника, звали Вилор, что значит «Владимир Ильич Ленин — организатор революции».
Еще через два дня под Харьковом авиалайнер Ан-10А, совершая посадку, развалился на части из-за разрушения центроплана крыла и упал на землю. Погибли семь членов экипажа и сто пятнадцать пассажиров, не спасся никто. Среди погибших оказался народный любимец пародист Виктор Чистяков.
А Незримовы, вернувшись из Франции, продолжали осваивать небо, прыгали с парашютом и на льняную свадьбу совершили прыжок вместе. В этот день опять «Дуглас» с полсотней пассажиров на борту едва не разбился в небе над Канадой, у него открылся задний грузовой люк, произошла взрывная декомпрессия, в салоне частично провалился пол, но экипажу чудом удалось избежать катастрофы и посадить самолет в Детройте при одиннадцати раненых и ни одном погибшем. Но через три дня, 15 июня 1972 года, во Вьетнаме разбился самолет гонконгской авиакомпании, погибли все пассажиры и члены экипажа в количестве восьмидесяти одного человека.
16 июня при посадке в Каире загорелся Ил-62 египетской авиакомпании; к счастью, всех удалось безболезненно эвакуировать. Казалось, теперь катастрофы посыплются с ежедневной частотой, но 17 июня тихо, никто не разбился. А 18 июня — опять! Британский авиалайнер «Трайдент» рухнул неподалеку от Лондона. Отключился автопилот. Погибли все 118 человек.
— Умоляю тебя, Эол, давай попробуем прекратить. Если и тогда они продолжат биться, то возобновим.
— Ну что за глупости, любовь моя! Какая связь между нами и этими катастрофами?
— Не знаю... Быть может, такая же, как между тем, как в твоих фильмах погибают герои, а потом так же гибнут актеры, исполнявшие их роли. Прости, что наступаю на больную мо...
— Бред! — разозлился Эол. — Еще чего! Будем продолжать. Мы тут ни при чем.
И они продолжали прыгать с парашютом, пытаясь ощутить полет. Но еще не были готовы к затяжным прыжкам, а значит, пока это оставались не полеты, а падения, хоть и замедляющиеся после раскрытия спасительного купола, а не такие, как у Весны Вулович, которая, кстати, шла на поправку, но врачи утверждали, что ноги так и останутся навсегда парализованными. Об этом сообщал телевизор, все еще пока черно-белый «Рубин», но погоди еще чуть-чуть, купим и цветной. Они постепенно обставлялись на своей даче, ввозили новую мебель, обустраивали комнаты, поставили новый красивый забор и ворота с почтовым ящиком, украшенным изображением арфы, вокруг дома посадили много цветов, а в это лето волна еврейского национального самосознания, вызванная пять лет назад гордостью за победу Израиля в Шестидневной войне против сил Арабской коалиции — Сирии, Ирака, Иордании, Алжира и Египта, — докатилась и до Циркулей; возвращаясь на историческую родину, советские евреи дешево продавали недвижимость, и Циркули уступили свой участок и скромный дачный домик Незримовым за смешную цену. Теперь весь пруд принадлежал Эолу и Арфе, они его почистили, углубили, и отныне он стал вполне плавательным. Ручей соединял его с соседним большим прудом, а вытекая с другой стороны, убегал на юг, чтобы влиться в речку с ликующим названием Ликова, в которой купалась ребятня местного пионерлагеря. Впрочем, теперь там создавался новый дом творчества писателей, из пяти кирпичных коттеджей, и пионеры исчезли в неизвестном направлении. Участок после присоединения территории бежавших Циркулей стал ровно сорок соток.