— Да вы соображаете башками своими?
— Соображаем, но здесь как раз такая задумка... Простите, такой замысел. Ведь подлецы особенно любят патриотическую риторику, а когда приходит время проявить свой истинный патриотизм, по кустам разбегаются. Настоящий герой чужд пафоса.
— Поэтому у вас и Шилов немного смешон?
— Вот именно. Зато потом жертвует собой. Кладет себя на алтарь Отечества, не произнося при этом пафосных речей.
— Эх, ребятушки, я-то понимаю, а ведь сколько идиотов, которые не поймут, станут придираться. Идеи ваши, конечно, правильные, и ставите вы их правильно. Но слишком смело. И откуда вы взяли таких Фартышевых?
— Нам доктор Шипов рассказывал.
— Григорий Терентьевич? Блистательный хирург. Самоотверженный человек. Настоящий сибирский характер.
— Не только сибирский, наш поволжский не хуже.
— А наш испанский еще лучше.
— Гляньте на него! — смеялся над Ньегесом Герасимов. — Что-то я в составе СССР не припомню Испанской Советской Социалистической Республики.
На покровительство со стороны Аполлинариевича стоило рассчитывать. Когда ему поручили снимать фильм «Последнее прощание», о похоронах Сталина, стало ясно, кто у нас в стране киношник номер один. Хотя мудрый Глеб Комаровский сомневался:
— Это еще не факт. Как бы его следом за Сталиным не похоронили. Через полгодика.
Сомнение небезосновательное. Вон на что уж Жукова провозглашали лучшим полководцем войны, а и то года не прошло после Победы, как его осудили и задвинули командовать всего лишь Одесским округом.
Смерть Вождя Народов переживали все. Эол тоже, но морщился, когда говорили: «Как дальше? Кто будет? Что будет со страной?»
Внутренний голос подсказывал ему: кто бы ни был, а в кино что-то сдвинется с окаменелой точки, не надо разделять герасимовских опасений, наступает время смелых.
Институт он окончил с красным дипломом и принес его, как гоголевские черевички, своей невесте:
— Ну что, Ника-земляника, получай. Теперь не открутишься от загса.
Свадьбу на сей раз пришлось праздновать трижды. Сначала в Горьком с его родителями, потом в Новокузнецке с ее, и, наконец, в Москве, где в их съемную квартиру набилось народу как в плохой сценарий персонажей — переизбыток. Но всем находилось место не только где присесть, притулиться, выпить, закусить, поорать, но даже и потанцевать. Впрочем, время стояло полноценно летнее, и танцевать выходили под окна, а захмелев, перебегали через дорогу и танцевали вокруг «Рабочего и колхозницы», малюсенькие по сравнению с шедевром Мухиной. Кавтарадзе и Кулиджанов даже вздумали полезть на постамент: кто долезет — пригласит на танец колхозницу. но бригадмиловцы, как тогда назывались дружинники, вовремя пресекли идоломахию.
Из бывших близких и друзей не пришла, естественно, Лида, а также Рыбников и Ларионова. Коля после премьеры «Садко» говорил:
— Нечего мне с этим умником якшаться. Я для него не шибко умен.
Алку после окончания института бросил Захарченко, она сильно переживала, но ею увлекались звезды кино, она увлекалась ими и кружилась, вращалась, витала. Что ей какие-то там бывшие однокурсники? Захотят, будут в ногах у нее ползать: «Снимись у нас!» Вскоре «Садко» получил Серебряного льва на Венецианском кинофестивале, теперь так и посыплются предложения не только от наших режиков, но и от иностранных.
Незримов наслаждался жизнью. Выпускник с красным дипломом, он получил на «Мосфильме» тарификацию второго режиссера с небольшой, но стабильной зарплатой, ее хватало на оплату квартиры, Ника устроилась медсестрой в ближайшую поликлинику, а если еще какие-то приработки, то вполне можно жить.
Обычно выпускник ВГИКа лишь через три-четыре года получал возможность снимать свой полнометражный фильм. Для Эола, благодаря содействию Герасимова и Твардовского, сделали исключение. Весной 1955 года намечалось не только десятилетие победы над фашистской Германией, но и пятнадцатилетие победы над Финляндией. Фильм «Разрывная пуля» утвердили. С началом 1954 года в подмосковных полях и лесах стали снимать события на Карельском перешейке, благо ни там, ни там нет пальм и кипарисов.
Зима. В поле стоят заснеженные палатки, машины. Издалека на горячем боевом коне скачет Жжёнов, прекрасно исполняющий роль хирурга Шилова. Из палатки выходит начальник штаба дивизии Днепров в исполнении Бориса Лесового, и Шилов, подскакав к нему, в разговоре интересуется, почему так затягиваются сборы.
На «Союзмультфильме» сделали подвижную карту СССР и Финляндии, крупным планом — граница на Карельском перешейке. Карта появлялась несколько раз, чтобы показать, какие территории предлагались Финляндии взамен на Карельский перешеек, как потом двигался фронт. Голос Левитана мог изображать не только Коля Рыбников, но и многие другие, включая Эола. Он сам и озвучил мультипликацию: Финляндия, возглавляемая Карлом Густавом Маннергеймом, являлась союзником Гитлера, граница между СССР и Финляндией проходила в опасной близости от Ленинграда, и наши руководители предложили финскому правительству отодвинуть границу на Карельском перешейке, предложив взамен территории в Карелии, значительно превосходящие по своим размерам.