Благочестивая Марта тем временем медленно, но верно двигалась к воплощению своей мечты, заключавшейся в том, чтобы осуществить мечты мужа, создать свою кинокомпанию, способную финансировать кино на современном уровне. Но конечно, не про бандюганов, заполонивших российский экран уверенно и надолго, будто они и явились главным достижением горбачевско-ельцинской революции. Следующим шагом после школы иностранных языков стало синхронбюро Марты Незримовой, обеспечивающее всех желающих дорогостоящими переводчиками-синхронистами. А сама Марта Валерьевна синхронила на самом высшем уровне, денежный ручеек превратился в ручей и нес баблишко в озеро Мечты, призванное превратиться в море, из которого и можно будет черпать крупные бюджеты. А дружба с олигархом Великановым (настоящая фамилия Натёртышев) вывела Эолову Арфу на просторы бизнеса, к концу девяностых у нее появилась собственная букмекерская контора, потом парочка боулинг-клубов и спортивных баров, предлагался и бизнес игорных автоматов, но от него она решительно отказалась: грешно зарабатывать на человеческих слабостях, никакого игорного или еще хуже какого бизнеса, только по чесноку, или, как там в том мадьярском долгослове — megszentsйgtelenнthetetlensйgeskedйseitekйrt: по причине нашей стойкой неоскверняемости. Все-таки только ради этого словопоезда стоило бы выучить венгерский язык, но уж очень трудный, зараза.
Эол Федорович, конечно, безнадежно отстал от бурной деятельности своей многогранной супруги, но тоже не сидел сложа руки: разрабатывал сценарии и эскизы новых фильмов, там и сям пытался их пристраивать, подрабатывал чтением лекций по истории мирового киноискусства в частных колледжах, куда его конечно же пристраивала Марта Валерьевна, и даже подумывал о написании фундаментального труда в этой области, начал составлять картотеку, утверждал, что Жорж Садуль никуда не годится, потому что он утонул в море мелочей, а главное, что только кинорежиссер, знающий дело изнутри, способен поднять этот «Титаник» со дна. Да и Садуль-то дописал свою «Всеобщую историю кино» лишь до пятидесятых годов.
А Марта Валерьевна не сильно, но заметно изменилась, или, как стало принято говорить, сменила имидж. Став деловой женщиной, много уделяла внимания облику, всегда подтянутая, стройная, в одеждах, некогда внедренных в моду Коко Шанель, пастельные розовые или светло-серые тона, юбки чуть ниже колена, никаких платьев, только элегантный костюмчик, строгая прическа, ничего кричащего. Голос приобрел если не стальные, то серебряные нотки, в искусстве более не использовался, лишь в деловой и личной жизни. Не красавица, но по-своему эффектная обладательница высокого вкуса, знающая, как именно использовать неброскую внешность, дабы пленять привлекательностью полуаристократки. Пожалуй, только она и могла бы теперь сыграть роль волшебницы.
В таком состоянии она подошла к своему пятидесятилетию. Боже мой, а ведь еще недавно с этой девчонкой он шатался по Питеру, целуясь на каждом шагу! Не желая видеть никого, кроме друг друга, они улетели на две недели туда, где из вод морских вышла Афродита, и там отпраздновали, заново влюбились друг в друга, ходили за ручку, опьяненные от внезапного цунами любви, и при любом удобном случае, когда никто не видит, жадно набрасывались друг на друга с поцелуями — пятидесятилетняя девочка и паренек, которому под семьдесят. А по ночам... А особенно под утро... Не хотелось возвращаться в угрюмую и нелюдимую Россию, презирающую тех, кто любит ее, и осыпающую почестями сплошных подлецов.
А когда они прилетели в Москву, еще неся на себе Афродитину пену, как-то вокруг их любви люди стали побаиваться собственной злобы и подлости. Начался какой-то совершенно новый период жизни, внешний мир пригляделся к ним своим безумным взором и вдруг смягчился.
Началось с того, что снова в ресторане Дома кино встретились с Тодоровскими, а накануне Эол Федорович как раз посмотрел «Страну глухих» его сына Валерия; сидя за столиками вдалеке друг от друга, Незримов и Тодоровский перестреливались взглядами, как пулями из окопов, и потомок богов отчетливо прочитал по губам Миры, как она сказала: «Петя, может, нам лучше уйти?» А Петя ответил: «Вот еще! Пусть он уходит!» И Эол усмехнулся: вона как я после «Страны глухих» стал по губам читать! А Марта Валерьевна сказала:
— Ёлочкин, может, нам свалить от греха подальше?
— Вот еще! — фыркнул Незримов. — Пусть он валит.
И тут появился Валера с женой Наташей, дочкой Виктории Токаревой. Они сели, и вскоре Мира взглядом указала Валере на Незримова. И тогда Эол Федорович встал и направился к ним, услышав вслед: