Корнелио нахмурился и молча отошел от стойки. Его взгляд зацепился за худощавую фигуру за одним из столов.
- О, господин охотник, - поджарый загорелый мужчина с роскошными черными усами и густой шевелюрой радостно улыбнулся. - Садитесь, пожалуйста, - он явно был навеселе.
- Тише, Джоланни, прошу, тише, - раздраженно прошептал Корнелио. Сидящие вокруг люди замолчали, начали оглядываться и перешептываться. Охотник налил себе из кувшина, который стоял на столе.
- Конечно, угощайтесь, пожалуйста, господин охотник, - икая, пробормотал мужчина. - Вам же мало за так проехать на моей телеге... - Джоланни ехал в Черемолан и отец Марино попросил помочь охотнику и его спутнице.
- Я же сказал, деньги отдам в городе. Нужно просто связаться с кем-нибудь из ордена, - Корнелио не обратил внимания на грубость спутника.
- Еще и бабу свою...
- Заткнись, Джоланни, - Корнелио стукнул по столу. - Ты пьян. Побойся Экхалора, тебе зазорно помочь Церкви?
- Я оплатил вам комнаты в трактире, - обиженно пробормотал он.
- И мы тебе очень благодарны, - прикрыв глаза, сказал Корнелио. - Все долги я отдам.
- Знаю я вашу братию, - вновь икнул мужик. - Вам только дай простой народ поборами обложить, церковники проклят...
- Не наводи греха на себя, - охотник накрыл его руку своей.
- Не трогай меня, ублюдок инквизиции. Я дело говорю, - Джоланни выдернул руку из ладони Корнелио и поднял палец вверх.
- Да, он все правильно говорит, - на плечо охотника легла чья-то рука. - Вы церковники, вечно ищете, чем бы поживиться. - Рука принадлежала здоровенному бородатому мужику, от которого стойко несло перегаром и чесноком.
- Вы что-то путаете, какой я вам церковник. Я простой путник. Мой земляк просто перебрал и вспомнил детскую историю. В родной деревне у меня прозвище такое: "Церковник", - холодно перебил его Корнелио.
- Но... - бородатый мужик схватил охотника за рукав.
- Всего доброго, - Корнелио поднялся, так и не притронувшись к стакану с вином, из-за которого так возмутился Джоланни. Охотник уже понял, что это было лишним. Он вырвал рукав и быстрым шагом отправился к лестнице наверх.
- Ничего я не перебрал... - вяло крикнул Джоланни вслед Корнелио. Охотник заметил взгляд трактирщицы. В нем читался страх, ненависть и презрение. "Не любят здесь Церковь. А пьяные еще и не боятся", - подумал Корнелио, поднимаясь по лестнице. "Экхалор учил умеренности, призывал не пить вина. Что меня потянула к этому кувшину?".
На втором этаже он лицом к лицу столкнулся с Фелицией.
- Что-то случилось? - неловко спросила она. - Я слышала крик Джоланни.
- Ты чутко спишь, - губы Корнелио неестественно дернулись, шрам натянул кожу. - Просто неприятный разговор, несколько человек выпили немного больше их нормы. - Разговаривая с Фелицией, Корнелио ощущал легкое щемящее чувство в груди. "Я раньше не стоял так близко к красивой девушке", - подумал охотник. Корнелио говорил что-то еще, но его мысли поглотило ощущение стыда. Он неприкрыто разглядывал девушку. Глаза охотника скользили по маленьким родинкам на шее, милой ямочке на подбородке. Для Корнелио не искушенного в женщинах, Фелиция была очень красивой. Она очень мило улыбалась, при этом на ее щеках появлялись ямочки. Большие темные глаза, худенькое лицо, пышная волна русых волос спадает на плечи. Усилием воли Корнелио заставил себя отвести взгляд.
- Значит все хорошо? - улыбнулась Фелиция.
- Да, да, конечно, - закивал Корнелио. Девушка отправилась назад, а охотник залюбовался тонким станом девушки в простом коричневом платье. Три дня, что они ехали сюда он был занят её разглядыванием, и с каждым разом она западала ему в душу все сильнее. Ему хотелось заговорить с ней, коснуться ее рук.
Первые дни Фелиция была как дикая лань, она старалась держаться в стороне от охотника с уродливым шрамом. Но на третий день любопытство пересилило страх. Магичка многого не знала о Священном Союзе и экхалорианстве, ее интересовало буквально все. Веселая девушка то и дело улыбалась, слушая Корнелио, и на его душе заметно теплело. Но воспоминания о ведьме неизменно омрачали лицо Фелиции. Она замолкала, когда вспоминала произошедшее в лесу и очень неохотно рассказывала, как колдунья похитила ее из Атенея и переправила сюда.
Задумавшегося охотника толкнул сзади пьяный мужчина с большим носом и сальными волосами. Корнелио уступил ему дорогу и, дождавшись пока он пройдет мимо, пошел в свою комнату. Пьянчуга замер, пристально рассматривая закрытую дверь. Его рука в кожаной перчатке замерла на ножнах с боевым ножом.
Их провожали настороженным взглядом. Трактирщица шмыгнула, когда Корнелио отдал ей ключи, недобро посмотрела вслед. Джоланни выглядел пристыженным и испуганно осматривал охотника исподлобья. "Помнит, вчерашние события, - про себя хмыкнул Корнелио. - Интересно, он испытывает страх или угрызения совести? То и другое?"
- Все готово, господин охотник, можем ехать, - хмуро пробурчал Джоланни, вскакивая на воз.
Корнелио помог взобраться Фелиции, делая вид, что вчерашнего разговора не было. "За оскорбление представителя Церкви тебя выпороть можно", - с детской обидой подумал охотник, садясь на скамью, прибитую у высокого борта воза.
Охотник вытянулся, положил ноги на тюк с товарами, которые вез Джоланни в Чермолан. Оставалось около полудня пути. Воз со скрипом тронулся.
- Сегодня в трактире необычно много пьяных, - Фелиция улыбалась голубому небу.
- Сегодня канун дня Скорби. "В этот день любой сон становиться почти пророческим. Тем более такой странный", - подумал охотник.
- День Скорби? - брови Фелиции удивленно поползли вверх.
- Где ты её нашел, церковник? - Джоланни сплюнул в пыль дороги. - Не знать про день Скорби.
- Лучше молчи, Джоланни, - охотник осенил себя молнией. - В этот день, первый день осени, тысячу лет назад, Экхалор принял смерть от молнии архимагов. В этот день принято скорбеть. Люди не знают лучшего способа, чем напиться.
- Да это же повод просто, - махнул рукой Джоланни.
- Ты не скорбишь об Экхалоре? - охотник прищурился.
- Нет, нет, скорблю, скорблю, - руки Джоланни хаотично заметались по поводьям. - Как же иначе?
- А зачем скорбеть? - спросила Фелиция. - Он ведь воскрес потом.
- Не говори так больше никому, хорошо? - Корнелио нервно застучал пальцами по борту повозки. "Лишь бы Джоланни не пришла в голову мысль пожаловаться инквизиции. Нужно его хорошенько напугать".
- Земная жизнь Экхалора на этом прервалась. Он многого еще не успел сделать.
- Странные вопросы она задает, церковник, - Джоланни снова затеребил поводья.
- А ты много болтаешь, - глаза Корнелио сузились. - В инквизиции с удовольствием выслушают мой рассказ о твоем неподобающем отношении к слугам церкви. Знаешь, что за это ждет?
- Нет, - Джоланни закусил губу. Одинокая капелька пота скатилась по его виску.
- Раньше за такое инквизиторы снимали кожу. Не знаю, сейчас может что-то и изменилось. "Это ведь полная чушь. Поверит или нет? Это ведь вполне в духе инквизиторов, может и поверит".
- Живьем? - мужчина тяжело сглотнул.
- А как же, - охотник усмехнулся, стараясь чтобы Фелиция не заметила как изогнулся его шрам. Она не увидела, зато этим зрелищем насладился Джоланни. Он поспешил отвернуться и больше не досаждал спутникам.
Корнелио огляделся. Леса сменялись полями, с дороги можно было разглядеть небольшие селения, одинокие домики крестьян. Шел сбор урожая, множество людей рассыпалось по полям до самого горизонта. "Удивительно, обычно накануне дня Скорби никто не работает. Трудолюбивые люди". Корнелио чувствовал себя уютно среди золотых полей, ему надоела грозная мрачность леса. Фелиция вертела головой, рассматривала ветхие домики и уставших крестьян. Никто не ехал в город по этой дороге. "Местным крестьянам нечего продавать на городском рынке?", - задумался Корнелио.