- Ты жутко вовремя, - охотник смотрел на выбегающих из дверей собора стражников. Следила за мной?
- Конечно. Я же знаю, что ты без моей магии никуда, - засмеялась она.
- А через стену так сможешь?
- А разве наш охотник уже не боится магии? - в ее глазах зажглись ехидные огоньки.
- Я после такого и самого Роадранера не испугаюсь.
- Думаешь?
Глава VII. Бремя выбора
Тони
Пешка с глухим стуком ударила по фигурке короля, которая отлетела в подставленную руку генерала Росса. Ульрих Нерг так поставил мат, что ни у кого не осталось сомнений в его недовольстве.
- Орден недоволен вами, генерал. Мы ожидали большей поддержки со стороны гвардии.
- Нам хватит сил, чтобы захватить дворец, - Росс отпил из изящной фарфоровой чашки.
- Вы не сможете перекрыть все выходы из дворца. Император может сбежать.
- Сбежать, - рассмеялся Росс, - да он даже ходить не может. Все будет в порядке, можете заверить орден.
- Меня тревожит возможное сопротивление, генерал. Ползут слухи о тайном объединении реставристов. Среди них люди, обладающие большим влиянием, мы не можем позволить им захватить контроль над императором. И этот Уотерс, я его знаю, он крайне ненадежен.
- В его верности меня заверил Азарий. И он слишком незначительная фигура чтобы его бояться.
Ульрих взял в руку пешку из слоновой кости, повертел ею перед глазами и протянул Россу.
- Это тоже незначительная фигура.
- Он никто, его роль минимальна. Если Уотерс убьет десяток гвардейцев хорошо, нет, мне плевать, - сказал Росс и с громким стуком поставил пешку на стол. Ульрих Нерг подошел к окну. Отсюда хорошо была видна главная площадь, где развивались флаги и высились разноцветные шатры. Все было готово к завтрашнему празднованию дня Солнца.
- Лишь бы пешка не стала чем-то большим, - пробормотал Нерг.
- Да будет воля Экхалора, не станет, - Росс рассмеялся, когда Нерг передернулся от упоминания имени эндорийского бога. Генерал шумно прихлебнул горячий чай, еще больше раздражая собеседника.
Тони сидел на кровати и потирал лицо. Сон с убийством императора в очередной раз повторился. "Такой ужасный сон. Как я вообще мог подумать убить императора и занять его место. Это все последние события, только они могли привести меня к таким снам. А с другой стороны... Если император будет свергнут его так и так ждет смерть".
Тони медленно размешивал сахар. Его глаза затуманились, он смотрел в одну точку, продолжая шумно постукивать ложкой по стенкам чашки. Гвардейцы, завтракающие за соседним столом, зло рассматривали офицера. Тони бил неприятный озноб.
"Тебе совсем не жаль императора, Тони? Он не сделал тебе ничего плохого, - размышлял капитан. - Вот именно, он ничего не сделал, - возразил он сам себе. - Если бы он был хорошим правителем... То есть, получается, ты готов вынести смертный приговор человеку только за то, что болезнь не позволяет ему исполнять свои обязанности. А как же ты смог сказать в своей присяге эти слова: "Обещаю хранить Империю и императора от всех угроз и врагов?" Или твои слова ничего не стоят? Клятвопреступник!".
В последние дни Тони был почти уверен в своем выборе. Посетил все собрания, которые проводил Росс, познакомился со многими заговорщиками. Ему невероятно льстило, что генералы и высокопоставленные офицеры обращались с ним как с равным, всячески подчеркивая, что он для них как брат. Там он познакомился с замечательным человеком - Даниелем Элиотом. Веселый, общительный и открытый он резко выделялся среди остальных заговорщиков. Тони был уверен, что если революция удастся именно Элиот получит титул Первого генерала. Революционеры собирались привлечь на свою сторону и население столицы, поэтому уважаемый в городе генерал Элиот был тем самым человеком, который был очень важен для заговорщиков.
На этих собраниях все получили задание, Тони доверили задержание фальшивого императора, которого хотели заставить признаться виновным во всех злодеяниях в Империи, а после чего казнить у всех на глазах. Все было просто и понятно. До этих снов. Они все испортили.
"Зачем убивать невинного актера? Да и императора не надо. Лучше бы показали его народу, я уверен, как только бы простые люди увидели его немощность, то тут же бы приняли сторону Росса. И это ведь не только мое мнение, генерал от пехоты Шон Мортон думает также. Но нет... Даже к его мнению Росс не прислушался. Неужели у него и Нерга есть какие-то особые планы на императора?".
Мимо столика Тони прошел Бартоломео. Он бросил недовольный взгляд на капитана и с кряхтением сел у окна. Рядом с ним присело несколько офицеров ИВС, они что-то горячо обсуждали, иногда с подозрением поглядывая в сторону Тони. Ему это надоело, он залпом выпил остывший чай и быстро ушел.
Тони поднялся в отдел стратегических разработок, ему все еще было нужно поддерживать видимость работы. Капитан пнул свой стол и упал в кресло, потирая виски. Штабисты уныло согнувшиеся над бумагами подняли головы. Тони натянуто улыбнулся. - Неудачное утро.
Он сел за бумаги. Естественно, не за те, что ему были положены по долгу службы. В столе, запертые на ключ, лежали две аккуратные папки, одна от Росса, другая от Бартоломео. Он читал каждую из них сотни раз, но сейчас от Росса ему пришли новое задание. Тони должен был подготовить масштабный документ, во всех подробностях раскрывающий предательство Первого министра. И в этом не было бы ничего такого, не заставь Росс приписать сюда и императора. Тони был уверен, что Росс специально поручил это ему, в очередной раз испытывая его верность идеалам революции. Это громкое элерильское слово не особо нравилось капитану, и он старался в своих размышлениях заменить его словом мятеж или заговор, но для Ульриха Нерга это почему-то было важно.
"Удивляет, какое большое влияние оказывает полковник на Росса. Иногда, кажется, что весь заговор именно его детище, да и для полковника экспедиционного корпуса этот националист имел слишком много связей. Не зря он мне еще в пустыне не нравился".
В отдел зашел почтальон. Он быстро разложил несколько писем для штабистов. Неожиданно для Тони на его стол положили два конверта. Письма от Кристофера и Милины Рич. Со всеми этими заговорами он совсем забыл про друга и не написал ему за все время ни строчки. Но что от него было нужно дочке адмирала?
Кристофер писал нарочито небрежно, буквы разбегались по бумаге, выходя за строчки и поля. Крис жаловался Тони на состояние войск, на то, что пропал полковник Синглтон, а шерфы действуют все активнее. "Их племена объединил человек, называющий себя деспотом пустыни. Он смог научить кочевников жить в государстве. Называется оно жутким непонятным словом, что-то абсолютно невообразимое для наших ушей. Поэтому я предложил называть их государство Шерфским деспотатом. Звучит похоже на названия древних эндорийских государств. По-моему весьма неплохо, что скажешь?" В конце письма лейтенант несколько раз шутливо упрекнул Тони, что тот бросил его одного в пустыне. На это капитан уже было придумывал насмешливый ответ, что Крис все-таки со своими любимыми шагоходами и ему с ними лучше, чем с Тони, как вдруг сообразил, что после революции уже не сможет написать письмо. Они станут врагами.
Мрачно отложив письмо Криса в сторону, Тони протянул руку к плотному листу бумаги от Милины. Ему не хотелось соприкасаться не с чем, что было связано с этой женщиной. Но любопытство пересилило его.
Письмо состояло из нескольких строк, и было написано на желтоватой бумаге с гербом Империи. Глядя на герб, Тони почувствовал холодок в пальцах. Захотелось провести рукой по выпуклому изображению, повторить контуры льва, как Тони всегда делал это в детстве. Росс уже объявил, что в республике Артия будет новый герб и флаг.