Потом он снова объяснил.
Про Наташу.
Про вызов.
Про хозяев мира.
Про два дня.
Про то, что нужна сборная Человечества.
Бразильцы выслушали его внимательно.
А потом один парень с мячом под мышкой спросил:
— Ты сказал, что ты аргентинец?
— Да.
— И ты хочешь, чтобы мы играли в твоей команде?
— Не в моей. В сборной Человечества.
Парень повернулся к остальным.
— Он говорит, что это не его команда.
— Но он аргентинец, — сказал кто-то.
— Вот именно.
И все засмеялись.
Не зло. Даже дружелюбно. Но очень твёрдо.
— Прости, друг, — сказал старший игрок. — Мы не будем играть с аргентинцем. Это выше наших сил.
— Даже ради спасения мира?
— Мир важен, — сказал парень с мячом. — Но есть границы.
— Какие границы?
— Футбольные.
Луис поднял глаза к небу.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно.
— Хозяева мира могут победить.
— Тогда победи их сам, Аргентина.
— Меня зовут Луис.
— Сегодня тебя зовут Аргентина.
Змай фыркнул.
Луис понял, что спор бесполезен.
— Хорошо, — сказал он. — Если передумаете…
— Мы не передумаем.
— Я ещё не закончил фразу.
— Но мы уже знаем ответ.
Луис снова взлетел.
Он не сдавался.
После этого он направился в Африку.
Змай летел долго. Под ними менялись моря, пустыни, города, реки, огни, тёмные равнины. Наконец они опустились в одном большом африканском городе, где Луису удалось встретиться с представителями нескольких футбольных школ и общественных команд.
Там не смеялись.
Это было хуже.
Они слушали его внимательно. Серьёзно. Сдержанно. В их взглядах не было насмешки, но не было и доверия.
Луис рассказал всё: про чемпионат, про Наташу, про условия, про Змая, про хозяев мира, про необходимость собрать команду, которая будет играть не за флаг, а за людей.
Когда он закончил, наступила долгая тишина.
Наконец вперёд вышел высокий мужчина в простой тёмной рубашке. Его голос был спокойным.
— Мы понимаем твои намерения.
Луис почувствовал надежду.
— Значит, вы поможете?
Мужчина посмотрел на него без вражды, но твёрдо.
— Нет.
— Почему?
— Потому что слишком много раз к нам приходили люди издалека и говорили, что хотят спасти мир.
Луис замолчал.
— Некоторые говорили красиво, — продолжил мужчина. — Некоторые говорили о свободе. Некоторые — о справедливости. Некоторые даже верили в собственные слова. Но потом оказывалось, что цена всегда ложится на нас.
— Я не такой.
— Возможно.
— Я правда не такой.
— Возможно, — повторил мужчина. — Но осторожность — это не трусость. Это память.
Луис опустил взгляд.
Эти слова он не мог высмеять. Не мог отбросить. Не мог победить красивой фразой.
— Понимаю, — сказал он.
— Мы не выступаем против тебя, Луис. Но мы не можем доверить наших игроков человеку, которого увидели впервые, даже если он прилетел на драконе.
Змай тихо заворчал.
Мужчина посмотрел на него.
— Особенно если он прилетел на драконе.
Луис грустно улыбнулся.
— Спасибо за честность.
— Удачи вам. Если вы действительно играете за людей, пусть люди это увидят.
Змай снова поднялся в небо.
Луис летел дальше уже молча.
Россия встретила его холодным ветром и тяжёлым небом.
Он нашёл представителя русского футбола в небольшом офисе, где на стенах висели старые фотографии матчей, пожелтевшие вымпелы и календарь, который явно пережил несколько эпох надежды.
Представитель оказался серьёзным мужчиной с усталым, но твёрдым взглядом. Он выслушал Луиса до конца, не перебивая.
Потом налил ему чай.
— Сахар?
— Нет, спасибо.
— Тогда сразу к делу.
Луис сел напротив.
— Вы не дадите игрока?
Мужчина сложил руки на столе.
— Мне очень жаль. Правда. Но нам сейчас не до футбола.
— Совсем?
— Совсем. У нас есть проблемы куда серьёзнее турниров, матчей, кубков и красивых речей. Футбол — важная вещь, я не спорю. Но сейчас нам не до футбола...
Луис кивнул.
— Понимаю.
— Возможно, не до конца. Но, думаю, ты чувствуешь.
— Чувствую.
— Мы не можем дать тебе игроков. Сейчас не тот момент. Нам самим нужно удержаться на ногах.
— Я понимаю.
Мужчина протянул ему руку.
— Но удачи вам. Мы будем болеть за вашу сборную.