Роберто тихо сказал Луису:
— У тебя невероятная жена.
Луис смотрел на Наташу так, будто снова видел её на спине Змая под золотым куполом.
— Я знаю.
Тренировка началась заново.
Теперь всё стало иначе.
Не сразу. Конечно, нет.
Первый же игрок, получив мяч, по привычке попытался обвести половину команды. Но Наташа свистнула так резко, что даже Змай поднял голову.
— Пас!
Игрок вздрогнул и отдал передачу.
— Хорошо! — сказала Наташа.
Он просиял так, будто забил в финале.
Потом они работали над защитой.
Роберто расставлял игроков, показывал, как закрывать пространство, как не бросаться сразу на мяч, как страховать партнёра. Он говорил спокойно, строго и очень ясно. В отличие от Луиса, который иногда объяснял футбол так, будто это битва между судьбой и геометрией, Роберто был практичен.
— Если соперник идёт сюда, ты не бежишь за ним как влюблённый поэт, — говорил он одному игроку. — Ты закрываешь коридор. Понял?
— Понял.
— Покажи.
Игрок показал.
— Уже лучше.
Луис встал в ворота.
Первый удар он отбил.
Второй тоже.
Третий влетел ему под руку.
— Нормально, — сказал Роберто. — Ты хотя бы двигался в правильную сторону.
— Спасибо за поддержку.
— Я защитник. Моя поддержка сурова.
Наташа наблюдала за тренировкой, иногда останавливала игру, иногда хвалила, иногда смотрела так, что игроки сами понимали ошибку до того, как она произносила слово.
Бонбиби стояла рядом с тигром.
— Она быстро учится командовать, — сказала она.
— Она не учится, — ответил Луис из ворот. — Она вспоминает.
В этот момент телефон Наташи завибрировал.
Она достала его.
На экране появилось сообщение без имени отправителя. Только короткая строка:
«Список соперников утверждён».
Наташа открыла сообщение.
Лицо её стало серьёзным.
— Все ко мне, — сказала она.
Игроки остановились. Роберто подошёл ближе. Луис вышел из ворот, снимая перчатки. Змай поднялся на лапы. Тигр сел ровнее, будто даже ему стало интересно.
— У нас есть список соперников, — сказала Наташа.
— Кто первый? — спросил Роберто.
Наташа посмотрела на экран.
— Международный валютный фонд.
На поле стало тихо.
Один из игроков нахмурился.
— Это футбольная команда?
— Теперь да, — сказала Наташа. — В этом турнире всё, что мучило человечество, выйдет на поле в человеческом виде. И нам придётся обыграть это.
Луис медленно кивнул.
— Символический футбол.
— Очень практический символический футбол, — сказала Наташа. — Если они победят, ничего не изменится. Если победим мы — исчезнет то, что они представляют.
Она снова посмотрела на экран.
— Вратарь у них — ненасытный банкир. Он хватает всё, что летит к нему, и требует ещё. Ему мало одного мяча, мало одних ворот, мало одной страны. Он хочет больше и больше.
— Приятный человек, — сказал Роберто.
— В защите — юристы, которые продают душу тому, кто больше заплатит. Они будут спорить с судьёй, менять правила по ходу игры и доказывать, что фол против бедной страны — это форма финансовой дисциплины.
Игроки переглянулись.
— Полузащита у них слабее, — продолжила Наташа. — Они плохо создают настоящее движение. Они умеют тормозить чужую игру, но сами играют без воображения. Зато атака сильная. Очень сильная. Там будут долговые проценты, давление, угрозы, рейтинги, отчёты, условия, от которых целые страны теряют дыхание.
Один из игроков тихо сказал:
— Значит, они бьют не по воротам, а по будущему.
Наташа посмотрела на него.
— Именно.
Бонбиби кивнула.
Тигр медленно моргнул.
Луис почувствовал, как по спине прошёл холодок.
Перед ним вдруг возникли не просто соперники. Не просто сатирические фигуры. Он увидел страны, которым годами объясняли, что они должны затянуть пояса, пока кто-то другой считает прибыль. Увидел людей, которым говорили: потерпите, это необходимо. Увидел школы, больницы, зарплаты, хлеб, электричество, жизнь — всё, что в чужих кабинетах превращалось в цифры.
Наташа подняла глаза от телефона.
— У нас очень трудный соперник. Они — большая проблема для человечества. Но их можно победить.
Она сделала паузу.
— Мы готовы к этому вызову?
Игроки молчали всего секунду.
Потом один из них сказал:
— Да.
Второй повторил:
— Да.
Третий ударил ладонью по груди.
— Да!
И уже вся команда ответила:
— Да!