Змай издал низкий рокот, от которого задрожали ворота.
Роберто усмехнулся.
— Дракон тоже в составе морально.
Один из футболистов поднял руку.
— А какой приз?
Все повернулись к нему.
Он смутился, но не отступил.
— Я просто спрашиваю. Турнир серьёзный, соперник страшный, условия ужасные. Какой приз, если мы победим?
Наташа посмотрела на него очень спокойно.
— Приз в том, что эта отвратительная организация перестанет существовать навсегда.
Игроки замерли.
— То есть… — медленно сказал другой футболист, — если мы выиграем, многие страны смогут вздохнуть свободнее?
— Да, — сказала Наташа. — Если мы выиграем, мы спасём много стран.
Тишина стала другой.
Не пустой.
Глубокой.
Игроки из Бангладеш посмотрели друг на друга. На их лицах уже не было желания просто подражать Марадоне. Там появилось что-то серьёзнее: понимание, что мяч может быть не только мечтой, но и оружием достоинства.
Луис смотрел на Наташу.
Смотрел с таким волнением, что даже Роберто понял всё без слов.
Наташа стояла посреди кривого поля, под тусклым светом прожекторов, с телефоном в руке и ветром в волосах. Вокруг неё были уставшие, смелые люди, дракон, мифическая хранительница и тигр, который, кажется, одобрял её больше, чем большинство политических теоретиков.
Луис тихо сказал:
— Моя любовь…
Но не закончил.
Роберто подошёл к нему ближе и, не глядя прямо на Наташу, произнёс:
— У тебя невероятная жена.
Луис улыбнулся.
— Да.
Наташа услышала.
— Разговоры потом, — сказала она. — Сейчас — тренировка.
Роберто выпрямился.
— Есть, тренер.
Луис вернулся в ворота.
Игроки заняли позиции.
Бонбиби подняла руку, и над полем снова прошёл влажный ветер далёкого Сундарбана. Тигр встал, потянулся и сел у боковой линии, как древний судья, которому не нужны свисток и карточки, потому что он способен одним взглядом отменить глупость.
Наташа свистнула.
Мяч покатился по земле.
Сборная Человечества начала готовиться к своему первому настоящему матчу.
Против команды, которая привыкла побеждать не на поле, а в кабинетах.
И именно поэтому теперь её надо было победить на поле.
Глава 6. Первый соперник
Мир больше не смотрел чемпионат так, как раньше.
До появления Наташи на церемонии открытия, рекламные ролики, блестящие стадионы и улыбающиеся ведущие ещё пытались убедить людей, что перед ними обычный праздник футбола. Да, слишком дорогой. Да, слишком громкий. Да, слишком похожий на выставку власти, денег и искусственного восторга. Но всё же праздник.
Теперь всё изменилось.
На улицах, в кафе, в метро, в школах, в университетах, в офисах, в маленьких комнатах, в огромных квартирах, в общежитиях, в деревнях, в портах, на заводах и на кухнях люди говорили не о расписании матчей и не о фаворитах турнира.
Они говорили о женщине на драконе.
Одни восхищались ею. Другие спорили. Третьи называли её сумасшедшей. Четвёртые смотрели запись её речи снова и снова, будто пытались понять, в какой именно момент обычный чемпионат превратился в суд над хозяевами мира.
Но даже те, кто раздражённо говорил, что «политике не место в футболе», всё равно смотрели.
И это было самым важным.
Наташа стала центром турнира.
Не официальным.
Настоящим.
Её лицо появлялось на экранах чаще, чем лица игроков, спонсоров и президента страны-хозяйки. Её имя произносили в студиях с тревогой, восторгом, злостью, завистью и плохо скрытой паникой. Кто-то уже продавал футболки с её силуэтом на спине дракона. Кто-то печатал плакаты. Кто-то делал смешные ролики. Кто-то писал серьёзные статьи о том, что «мифологическое вмешательство в спортивную индустрию меняет структуру глобального зрелища».
А в закрытом зале небоскрёба, где собрались директора ФАФИ, никто не смеялся.
Большой овальный стол блестел так, будто его полировали совестью бедных стран. За столом сидели люди в костюмах, которые стоили дороже, чем маленький стадион где-нибудь в глубине настоящего мира. На стене висел огромный экран с логотипом чемпионата, графиками продаж, рейтингами трансляций и лицом Наташи.
Лицо Наташи занимало центральное место.
Это нервировало всех.
— После первого матча она проиграет, — сказал один из директоров. — Вопрос в том, что мы будем делать с ней потом.
— Условия уже объявлены, — напомнил другой. — Если её команда проиграет, она станет домработницей. Дракона выставят на закрытый аукцион. Аргентинец отправится в тюрьму.